Вера Ионова: «Это чудо, что я выжила в детдоме»

В системе ты никому не нужен, может быть, кроме подруг, друзей. Сироты кучкуются, выживают. И да, система ломает ребенка

Вера Ионова из Ивановской области – сирота из 90-х. Работает, растит сына-подростка. Помогает таким же, как она сама, бывшим выпускникам детских домов.

А еще ведет блог в соцсети, в котором рассказывает о том, что переживают дети в системе и что происходит с ними после того, как их выпускают в самостоятельную жизнь.

Вера с сыном.

— Вера, почему многие бывшие сироты не могут выжить после выпуска из детского дома или интерната?

— Причин несколько: отсутствие близкого человека, как следствие — отсутствие привязанности и расстройство личности.

— Вы жили в кровной семье какое-то время?

— Бабушка сдала мою маму в ПНИ из-за того, чтобы она не была им обузой. Дом, где жила бабушка, разделен на две семьи. В одной половине дома пили, гуляли, чего там только не было.

Я с рождения в интернате. Когда я училась в первом классе, бабушка забрала к себе ненадолго. Но лучше бы не забирала, это настоящий ад, где я могла сломаться быстрее, чем в любом детдоме России.

Мне не нравилось у бабушки, она жестоко обращалась со мной. На третий день я сама просилась обратно в интернат.

— Ваши воспоминания о детском доме – какие они?

— Никаких. Только чувство одиночества. В системе ты никому не нужен, может быть кроме подруг, друзей. Сироты кучкуются, выживают. И да, система ломает ребенка.

ИЗМЕНИТЬ НЕ ОДНУ ЖИЗНЬ

Кучковаться приходилось, особенно в летнем лагере, где дети делились на своих и чужих. Свои – это мы, детдомовцы, чужие – дети из кровных семей.

— Вы стеснялись говорить о том, что вы раньше жили в детском доме?

— В летних лагерях мы, действительно, выделялись на фоне других детей. Это видно по общению. В те моменты, может быть, некое стеснение присутствовало, во взрослой жизни точно нет.

Вера (слева) ездит в ПНИ, навещает сирот, которые в системе с рождения.

— Воспитатели как себя вели по отношению к детям?

— Среди воспитателей встречаются и хорошие, и плохие люди. Но если брать среднюю температуру по больнице, то к сиротам они относятся скорее плохо, чем хорошо. Воспитатели считают детей своей собственностью.

Одна воспитательница заставляла ежевечерне приносить ей еду из столовой, и повар заметил исчезновение посуды. Тут же подумал на нас, а я призналась, что мы носим еду для воспитательницы.

Воспитательница, понятное дело, ничего не признала, начала швырять в меня эти тарелки и била меня. Я ревела навзрыд и заходилась от боли и от того, что не могла в силу своего возраста постоять за себя.

Вступилась другая воспитательница…

— Какие-то хорошие воспоминания остались?

— Нас, к примеру, возили в Германию немецкие спонсоры. Немцы, кстати, оборудовали в нашем интернате два кабинета труда, отдельно для мальчиков и девочек. До сих пор там идут занятия.

В Германии мы жили в пансионате, за нами приглядывали воспитатели. Мне в тот момент было 10 лет, жизнь почти не видела, но поездка в Германию показала безумный контраст с нашей страной в тот момент. Это были 90-е годы, в России царил хаос. У нас во дворах были лужи, грязь, а там мощенные камнем тротуары. Ни одной ямы на дорогах.

Поездка в Германию была сродни полету в космос. Но вообще ребенка в детдоме удивить можно абсолютно всем. Он же ничего не видит и радуется каждой мелочи.

Когда ребенок лишен возможности полноценно развиваться, то может обрадоваться просто солнышку за окном.

— Была ли у вас возможность выбраться из системы? Опекуны, усыновители приезжали в детский дом?

— Руководство нашего интерната не было заинтересовано в семейном устройстве детей. Чем больше детей, тем больше помощи можно ждать из госбюджета.

Кого-то директор все же отпускала в семьи, она была вершителем судеб, а мы, дети, были для нее просто предметами.

На этом снимке Вера в детском доме в Иванове, ей 8 лет. 

— Друзья из интерната у вас остались?

— С друзьями я часто общаюсь. Саша, Настя, девочки на год младше меня. Но именно с ними я поддерживаю отношения. Саша вообще многодетная мама.

— А с воспитателями отношения поддерживаете?

— В соседнем городе живет Марина Рудольфовна, моя воспитательница. Она приглашала после уроков к себе в общежитие. Мы смотрели кино вместе. Это создавало ощущение хоть какой-то семейственности. Но эта история не про доверие и любовь, скорее про иллюзию тепла.

В интернате я никому не доверяла.

— Даже подругам?

— Это было обычное общение без погружения в тайны, глубинные мысли. Мы просто вместе гуляли, лазили по огородам, шкодили, но ни любви, ни привязанности не было.

— Были ли моменты, когда терялся смысл жизни? За какую соломинку держались?

— Ощущение безнадежности посещало не раз. Как я выходила из этого состояния? Никак. Знаете, волной накатывало и уходило обратно.

Вера (справа) с девушкой-сиротой в ПНИ.

Из блога Веры в Фейсбуке (орфография авт.): «Выжившие сироты никому не нужны. Я хожу только к своим сиротам девчонкам мыться, потому что больше негде. За общую баню надо платить, и надоело мне это общее, когда в интернате нас в душ по 50 чел а то и больше и контролировали вопсы нами.

Не люблю где много голых женщин, меня это пугает с детства. Своего личного угла у меня нет, где я могла б помыться. Поэтому хожу мыться к бывшей сироте многодетной маме Саше, которая меня выручает, а я ее выручаю. Государство не позаботились обо мне ни тогда ни сейчас.

Сегодня мне приснилась женщина, которую я обнимала, и мне было так приятно на душе, так спокойно. Это наверное Богородица. Кто ещё?!

Сдесь на этой временной грешной земле я никогда не получу то что когда то мне ни хватало в детстве и сейчас Здесь я уже ни чего не жду».

— Что-то из ваших личных вещей у вас было в детском доме?

— Остались только фотографии и все: ни игрушек, ни вещей.

— Как учились в школе, какие-то предметы нравились?

— Обожала и обожаю учить стихи. Спокойно могла за день выучить длинное стихотворение. В школе мне очень нравилось их читать вслух и наизусть.

В школе я много времени проводила в библиотеке. Кстати, добрые воспоминания остались о библиотекарше, она постоянно устраивала нам конкурсы.

Я жила книгами, и было ощущение, что я жила не в интернате, а в книжном мире. В детстве обожала читать биографии русских классиков: Пушкина, Лермонтова. Любимый писатель – Николай Носов.

— Что вы взяли с собой в самостоятельную жизнь?

— Не знаю. То, что я выжила в детдоме считаю чудом. Вот и все.

— Был ли у вас выбор профессии, думали ли вы о будущем?

— В школу часто приходили спонсоры и спрашивали: «Кем хочешь стать?» Я говорила, что врачом. Но для сироты это недосягаемая вершина, потому что нет опоры в жизни в виде семьи. Если после интерната не спился, не попал в тюрьму и работаешь где-нибудь дворник, то это уже хорошо.

— Что было после детдома?

— Я закончила два профтехучилища по профессии «продавец-кассир» и «штукатур-маляр». После окончания ПТУ вернулась в родную Вичугу (Ивановская область), начала встречаться с мужчиной, но отношения не сложились.

— Вы получили жилье от государства?

— Государство нам с сыном предоставило жилье по договору социального найма. Хотя жильем его назвать сложно. Это малогабаритная квартира, в которой есть только туалет. Ванной общей у нас нет даже на этаже. У нас многоквартирных дом с частичным удобствами.

Я стою в очереди на жилье в Вичуге. Но чиновники мне открыто говорят: «Не дождетесь!»

— Будете бороться за свое право на жилье?

— За право на жилье я давно борюсь, но пока без результатов.

— Вера, вы поддерживаете многих выпускников интернатов, детдомов. Почему это делаете?

— Сироты – люди замкнутые. Они обращаются в опеку, но это тупиковый путь. Помочь им некому, поэтому я и стараюсь с ребятами работать.

— Как вы им помогаете?

— Продуктами, вещами, вниманием и общением. К примеру, навещаю ребят в ПНИ. Они живут в вакууме, обычный детдом закрыт от общества, а ПНИ и подавно.

Общаюсь с выпускниками детдомов, поскольку многие выходят и не знают, что делать, куда податься. Они мир-то никогда не видели.

— Вера, а вам самой нужна помощь, какая? Кто-то помогает вам?

— Помогают мне неравнодушные люди. Многих я затронула своими рассказами о проживания в казенных стенах. Также люди доверяют мне, для меня это важно.

Отправляют деньги, я адресно их трачу на помощь, каждую трату я выставляю в пост в Фейсбуке: фото и чек.

У многодетной мамы Саши сестра умерла, всю заботу она на себя на данный момент взяла. Я вижу, как ей сложно и тяжело. Но по-другому она не может. Я помогаю сама и с помощью неравнодушных людей Саше.

У умершей Ксюши двое маленьких детей осталось. Сейчас полным ходом идет оформление документов, чтобы дети остались с мужем Ксюши. Старший сын не является родным сыном последнему мужу Ксюши. У Ксюши это второй брак. От второго брака малыш, ему три года.

— Когда вы стали вести страничку в Фейсбуке, что хотели рассказать?

— Во-первых, непосвященные люди должны знать о ситуации в интернатах. Во-вторых, мне элементарно хотелось выговориться.

— В каком году был ваш выпуск? Расскажите, сколько из вашего выпуска девушек и юношей нашли работу, завели семью? Кто не дожил до сегодняшнего дня? Как сложились другие судьбы?

— В 2001 году я выпустилась из детдома. Почти никто не завел семью, не стал родителем.

Моя подруга Саша — многодетная мама. Но опять же она попала в детдом в 12 лет, то есть, в сознательном возрасте. Саша знала, что такое семья, быт, поэтому после выпуска ей удалось сориентироваться в жизни.

Семья дает стержень, пусть даже если человек жил там недолго. Теперь, когда я сама родитель, понимаю роль значимого взрослого в жизни.

Лагерь в Ивановской области, 2000 г. Вера стоит во втором ряду справа, закрыла глаза.

Из блога Веры (орфография авт.): «Сотни сирот гибнут в выданных квартирах. Из моего интерната трое путем газового открытия комфорок ушли туда. Много сирот голодной смертью погибают.

После выпуска я тоже страшно голодала. Чудом выжила.

У меня тоже совсем недавно была мысль уйти. Получила стресс как при бомбежке и войне. Я ни в чем не виновата, я тоже страдаю. Мы с травмами один на один остаемся после детдомов никому не нужные. Сотни квартиры запускают, не платят коммунальные услуги. А сами скитаются, бродяжничают. Сотни сиротам просто элементарно не выдали квартиру, и они скитаются. Сотни сиротам выдали квартиры, которые квартирами сложно назвать.

Из моего класса выдали квартиры только 4 чел, мне, Вове, Насте, Леше. На бумагах красивые бодрые отчёты и забота о сиротах. На деле мы в выданных квартирах выживаем. Самое главное, это временные страдания. Потому что здесь мы временно.

А за сотни ни в чем не повинные загубленные души ответят все!!!

1 июня как и 9 мая пожалуйста подумайте о сотни загубленных сиротских душах. Я о них каждый день вспоминаю.

1)Вероника Сахарова, умерла в 32 года от пьянства.

2)Лида Максимова, умерла в 32 года от пьянства.

3)Ксюша Березина умерла в 32 года от пьянства и болезни.

4)Слава Завьялов умер в 32 года от пьянства.

5)Сережа Кривицкий в 19 лет умер в автоаварии в пьяном состоянии.

6)Паша Дальжанов маленький мальчик 8 лет утонул в летнем лагере на речке. Пашка захотел сам вдоволь на купаться, а не по времени как разрешали воспитки. Взрослые недоглядели за пацаном. Другой раз думаешь, вот бы у меня была б такая судьба как у Пашки?!?!

Пашку мать родила в тюрьме.

7)Таня Царёва 15 лет, не далеко от интерната была зверски замучена и изнасилована. Дело закрыли.

8)Юра Лебедев 30 лет был убит в тюрьме.

9)Марта Загуменникова от пьянства, передоза наркотиков умерла в психушке в возрасте 33 года.

10)Юля Лебедева умерла в 34 года от пьянства.

11)Андрей Авдеев 15 летнем возрасте повесился в интернате, так сказали.

Его класс пошёл на обед. В это время Андрей один остался в классе. Их класс и мой класс был через стенку, а рядом кабинет директора и бухгалтерии.

12)Саша Садовский еще в интернате повесился на дереве в лесополосе на обочине возле проезжей дороги. В газетах и в деле написали: потерялся в лесу и от испуга повесился. На самом деле не от этого он повесился. Знали об этом дети, но только не взрослые.

Все кого я написала в списке умерших, они есть на фото.

P.S:На фото есть мой одноклассник Руслан Поспелов. В 10 лет его усыновили в южную Америку. В семье папа батюшка. Там уже этой семьей была удочерена из южной африканской страны темнокожая девочка. Нам фото показывали как семья живет. Подарки дарили. Я б хотела сейчас Руслана б увидеть. И рассказать как ему повезло. Что его лучшего друга давно в живых нет. Руслан наверное другое имя и фамилию носит.

1 июня — для меня это день скорби и против россиротпромышленности».

— Как вы живете?

— Я работаю оператором прядильных машин на фабрике. Живу вместе с сыном. Ему сейчас 12 лет. Он живет со мной, гостит у родителей своего отца.

— О каком будущем для своего сына вы мечтаете?

— Мой сын – очень сильная личность, с малых лет отстаивает свои границы, право на свободу. И глядя на него, я вижу еще больший контраст между ребенком из детдома и ребенком из семьи.

Кем я его вижу в будущем – сложно сказать. Может быть, он пойдет по стопам отца и станет профессиональным строителем. Его отец – достаточно обеспеченный человек, у него собственный дом.

Все фото — из личного архива Веры Ионовой.