«Планирую принять еще одного ребенка в семью. Пока есть силы, надо помогать»

«Я прихожу за Лизой в приют с пакетом зимней одежды. Девочку одевают, на голове розовая шапочка с помпоном. Малышка идет ко мне навстречу, улыбается и плачет. Крупные слезы капают на куртку. Я пристегнула ее в кресле в машине, и она вдруг громко сказала: «Все!»

Позже дочка рассказала мне, что тогда, в Новый год, она попросила Деда Мороза о том, чтобы ее нашла мама. И когда я за ней пришла, она боялась, что я просто воспитательница, что ее желание не сбылось…»

Это история о том, как в семью Инны Михеевой из Ярославля пришла пятилетняя Лиза. Всего у Инны пять дочерей, все они приемные. Но мама каждую дочку считает родной.

Инна — врач-педиатр, работает в детской больнице. Приемная мама рассказывает о том, как росла семья, как шла адаптация, как менялись и дети, и сами родители.

Инна с маленькой Настей. На нижнем фото девочке 8 месяцев.

— Как в вашей семье появилась первая дочка — Настя?

— История Насти такая.

Кровная мама принесла 8-месячного ребенка в опеку, положила прямо на стол инспектору в глухом районе Ярославской области… Девочку отправили в местную больницу. В своей биологической семье она была четвертым ребенком. Я приехала, сказала, что заберу малышку в свою семью. И примерно через полтора месяца документы были оформлены. Так мы с мужем стали родителями Насти.

ИЗМЕНИТЬ НЕ ОДНУ ЖИЗНЬ

— А были какие-то страхи? Вот у вас в руках младенец, как жить, как растить, что делать?

— Страхов у меня никаких не было в силу образования, которое я получила. Я педиатр, могу оценить и психическое развитие, и состояние здоровья.

Читать также — Четыре главных вопроса о группах здоровья детей-сирот

Настя у нас была очень тяжёлая, но в ее глазах интеллект был. Когда она начала расти, стало понятно, что она будет отставать. И вот здесь мы уже подключали специалистов. Проводили массажи, купали, постоянно разговаривали.

Я, наверное, говорила по 20 часов в сутки. Много читали, играли, ездили по музеям, достаточно много путешествовали и по Европе, и по России.

Страх появился, когда она начала расти, и страх был в том, что я не смогу ее выучить.

Например, математика нам давалась тяжело, это был каждодневный труд. Я наняла очень хорошего педагога в тот момент. И в итоге мы сдали экзамены. Остальные дети были уже другие.

Инна и Настя. Старшая дочь выросла, выходит замуж.

— Было ли очень тяжело, что руки опускались? Может, думали, мол, зачем мне все это?

— Я режимный человек, живу в режиме ежедневного планирования. С самого утра и до конца дня есть сформированный список дел и обязанностей. И вот это вот планирование достаточно чёткое, и дети, соответственно, знают, что они встают в определённое время, что после школы они должны прийти поесть, сделать уроки, посетить кружки. Они ходят сами, старшие помогают младшим.

Все-таки родитель — это не аниматор и даже не старший товарищ, это тот взрослый, который помогает решать их жизненные вопросы и готовит к самостоятельному плаванию.

— Почему вы тогда решились на удочерение?

— К 27 годам я перенесла тяжёлый перитонит и понимала, что с деторождением будут проблемы. Это был 1998 год. Возможности медицины, да, и вообще, жизни, были небольшие. А вот брошенные дети занимали в больничных палатах, можно сказать, целые этажи. История Насти тому подтверждение.

— С тех пор прошло 28 лет, какая Настя сейчас?

— Она уже взрослая. Замужем, у нее семья, ребёнок.

Дочери Инны с племянницей и сынишкой Насти.

— А какой она была, когда вы только взяли ее в семью?

— У Насти была серьезная аллергия. Кожа нежная, и так была воспалена, что малышка буквально прилипала щекой к подушке. Прежде чем поднять дочку, мы лили тёплую водичку на подушечку, чтобы ее кожа отлипала от ткани…

Настя плохо сидела, плохо ползала, поэтому сразу записали ее на массажи, на лечение, врачи ей прописали препараты, мы ей все давали. Дочка начала ходить в год и два месяца.

— Как с обучением обстояли дела?

— Я достаточно быстро поняла, что учиться хорошо она вряд ли будет, и всю свою жизнь сама училась вместе с ней.

Как мы сели вместе с Настей в ее 4 года за один рабочий стол, так из-за этого стола я вышла, когда она закончила педагогический колледж.

По профессии Настя — воспитатель детского сада. Диплом мы писали вместе с ней.

— Какой у нее характер?

— Настя обладает харизмой, она всегда привлекает представителей противоположного пола, умеет с ними общаться. У нее всегда были кавалеры.

— Как воспитывали первую дочь?

— Никаких психологических проблем у нас не было. Если не дается учеба, я всегда помогу, чего не умеешь — научу. Руки мы никогда не заламывали, но и старались не баловать Настю.

Мы с мужем оба занимались воспитанием и развитием дочери. Много с ней гуляли, разговаривали, ездили в гости. Настю сразу приняли и мои родители, и мои бабушка с дедушкой. Настя стала и внучкой, и правнучкой.

Мы рассказывали Насте историю нашей, а теперь уже и ее семьи, как воевал прадед, как воевал дед, как ликвидировали бандформирования. Вместе пересматривали «Белое солнце пустыни». Я рассказывала Насте, что наш прадед также боролся с бандитами.

— С первым ребенком, как часто бывает, родители сами только еще учатся быть папой и мамой, у вас тоже так было?

— Со временем пришло понимание: что бы ты ни делал, но выше заложенного интеллекта вряд ли прыгнешь. Мы много сил и времени уделили Настиной учебе, с такими вложениями люди могут поступить в МГУ.

Нам же с Настей удалось закончить и школу, и колледж. И крайне важно вместе с ребенком выбирать будущую профессию в зависимости от уровня развития.

Настя была самым сложным ребёнком по характеру и состоянию здоровья. С остальными было полегче. И то, что ты заложил в детстве, предопределит многое.

Мы постоянно ходили с Настей на экскурсии, много путешествовали. Она и сейчас много путешествует вместе с мужем, не сидит дома, ходит на экскурсии, составляет программы, потому что с детства мы приучали ее быть любознательной, заниматься саморазвитием.

— Вы с мужем после Насти приняли еще детей?

— Да, потом в нашу семью пришли еще четверо дочек. Ни про одну из них не могу сказать, что она приемная. Они наши, родные.

Девочки сейчас выглядят абсолютно домашними. Как будто и не было у них за спинами ни детских домов, ни приютов…

Лиза в семье с 5 лет. Сейчас ей 17.

— Кто сейчас с вами из детей?

— Сейчас с нами живут трое дочерей. Лиза, ей 17 лет. Пришла в семью в возрасте 5 лет. Сейчас она студентка колледжа, учится на парикмахера, через два года планирует поступать в медицинский колледж.

По состоянию здоровья работать парикмахером ей не по силам. У Лизы была операция на позвоночнике, инвалидность, простоять целую смену на ногах она физически не сможет.

— Лизу вы приняли в семью зимой, после новогодних праздников. Расскажите, какой была эта встреча?

— Да, с Лизой мы познакомились зимой 2013-2014 года. Дочка тогда находилась в приюте «Медвежонок».  Ее забрала полиция прямо из детского садика в конце октября.

Когда я пришла на встречу с ней, увидела очень худенькую девочку с полностью разрушенными зубами. Она ничего не говорила, только робко улыбалась.

В диагнозе – «задержка нервно-психического развития». Воспитатели предупредили, что девочка сильно заикается. При этом в ее рабочих тетрадках был полный порядок, аккуратно обведены клеточки.

Читать также — Травма потери в младенчестве: что внутри?

Я думала одну ночь, позвонила утром и сказала, что прихожу за Лизой. Только что прошли новогодние праздники.

Вот я прихожу за ней с пакетом зимней одежды. Лизу одевают, на голове розовая шапочка с помпоном. Лиза идет мне на встречу, улыбается и плачет. Крупные слезы капают на куртку. Я пристегнула ее в кресле в машине, и она вдруг громко сказала: «Все!»

Спустя почти год, Лиза рассказала мне, что тогда, в Новый год, она загадала желание, просила Деда Мороза о том, чтобы ее нашла мама. И когда я за ней пришла, она боялась, что я просто воспитательница, что ее желание не сбылось…

Она не сразу стала называть меня «мамой» только после того, как я ее спросила, хочет ли она, чтобы я была ее мамой. Дочка всегда по пути в детский садик крепко держала меня за руку и часто говорила: «Ты только меня никому не отдавай!»

Злата в семье с 2014 года.

— Спасибо, что поделились такими сокровенными воспоминаниями! И как радостно, что желание сбылось, изменилась еще одна жизнь. Кто еще из дочерей с вами сейчас?

— Злате — 11 лет, она в нашей семье с 2014 года. Мать у нее русская, отец узбек. Злата черноволосая, черноглазая, смуглая. Она способная, в смысле интеллекта. Очень хорошо учится, у нее острый ум и острый язык. Закончила 4 класс в прошлом году на «отлично», у нее по всем предметам пятерки.

Яне — 7 лет, пришла в семью два года назад. Учится в первом классе. Проблемы еще есть. Недавно мы поймали её за попрошайничеством в школьном буфете. Просила деньги на булочку, хотя еды в доме много. В итоге мы договорились, что будем выдавать карманные деньги два раза в неделю.

Она очень любит хорошо поесть. А когда я Яну забрала, она знала только о существовании пельменей…

Сейчас Злате 11 лет, 4 класс закончила на «отлично».

— Все ли дети поддерживают отношения со своими биологическими родственниками?

— Лиза поддерживает отношения с сестрой, ей сейчас 40 лет. Мама родила Лизу в 44 года, поэтому ей сейчас 60.

У сестры недавно родился ребёнок. До появления ребенка она тесно общалась с Лизой, теперь же общение больше формальное, по два раза в год встречаются — и всё.

У Яны ситуация сложная. Здесь против общения с ее родственниками выступаю уже я, причём категорически. У Яны есть двоюродная бабушка, ей 41 год. Мать Яны неизвестно где, отец отбывает срок. Оба родителя лишены родительских прав.

Девочка находилась в приюте. Ее туда поместила сама двоюродная бабушка, она навещала Яну, но забирать из приюта не хотела. Яна прожила в приюте год, после чего пришла в нашу семью.

Я против общения с родственниками, потому что такие встречи вызывают у Яны больную реакцию. Она буквально выживала, даже дома начинала высматривать пьяных людей из окон…

Я взяла Яну в нашу семью, когда мне было 53 года. Искала девочку постарше, но в Ярославле есть практика, что детей старше последнего ребёнка в семье не дают. На тот момент Злате было 9 лет. Таким образом, я могла рассчитывать на ребёнка младше 9 лет.

— Как адаптируются девочки?

— Думаю, если скажу, что хорошо, то лукавить не буду. Семья — это гарантия того, что ребенок получит образование, будет воспитан, вырастет в заботе.

Старшие дети помогают с младшими, круг обязанностей распределен. У меня же есть ещё внук, ему 2 года. Это сын Насти.

Когда дочь работает вечером или в выходной, за внуком присматривают остальные дети. Малыш прекрасно говорит, лепит, рисует, растёт в коллективе, с ним играют, его развивают все девочки.

Если мне некогда, то Лиза может побыть с Яной, посмотреть, как та напишет текст, как заполнит пропись, если будет необходимо — Лиза поправит. Злата объясняет математику в пределах своих 10 лет. А еще Злата берет Яну и ведёт с собой на урок хорового пения или на занятие танцами.

Яна самая младшая, она знает и умеет меньше, чем остальные. Но картошку она уже умеет чистить, да и посуду моет прекрасно.

Младшая, Яна, пришла в семью Инны два года назад.

— Расскажите о Яне?

— Если бы Яна не попала в семью, то повторила бы судьбу своей биологической матери. Мать наполовину цыганка. У нее было то ли 13, то ли 15 детей. Семья жила в глухом, отдалённом районе Ярославской области, в деревне. Некоторые дети из их семьи живут в США, их давно усыновили.

Яна оказалась в приюте. Помню, как первое время она мне пела песни про котов, но не про пушистых животных, а про котов на воровском жаргоне. Каких только блатных песен она мне не пела в свои неполные 5 лет!

Навыки гигиены у Яны были минимальные, мы всему учили ее. Она общалась с людьми, как общаются детдомовцы, привязывалась ко всем сразу, но сейчас это постепенно проходит.

Сейчас Яне 7 лет.

— Вы опытная многодетная мама, ваши советы приемным родителям будут ценны.

— Не надо делать из приемных детей сироток, то есть, жалостливо к ним относиться, называть «сиротинка моя».

Это просто ребёнок. Ты должен понимать, что он вырастет во взрослого человека, значит, он должен работать, учиться.

Нужно быть готовым к тому, что ты сядешь, будешь учиться вместе с ним. При этом не надо требовать от ребенка сверхусилий. Надо снять розовые очки, увидеть, что это ребёнок, который будет взрослым, и ты должен его ко взрослой жизни подготовить.

Честно говоря, я бы посоветовала женщинам за 50, которые приняли детей в семью, приучать их работать в саду, в огороде. У нас есть дом в деревне, мы сажаем там картошку не потому, что испытываем недостаток в еде. Участок нужен для того, чтобы дети знали, как картошка растёт, что мы должны её весной посадить и по осени собрать. Это еда, которой мы живём.

Я на кухне готовлю. Вечером дети находятся не в комнате, а со мной на кухне для того, чтобы вместе участвовать в процессе.

— Воспитание младших отличается от того, как вы растили и воспитывали Настю?

— Младших мне легче растить, чем Настю. У старшей дочери не было примера перед глазами, кроме родителей. А у младших есть всегда пример в лице старших сестер.

— Вас никогда не спрашивали, зачем, мол, принимаете чужих детей, зачем вам это надо? Если спрашивали, что вы отвечали?

— Достаточно часто спрашивают, но знаете, что вам скажу? Моя бабушка перед смертью сказала такую фразу: «Я умираю, и даже вспомнить нечего». Хотя она прошла две войны, коллективизацию, восстановление хозяйства, отбивалась от бандитов, отбивалась во время войны с ружьём.

Она прожила насыщенную жизнь всей страны и считала, что мало сделала. Но она вырастила нас с сестрой. Родители поженились очень молодыми, они просто не справились с родительской ролью. Они были рядом, жили рядом, но не могли воспитывать детей.

Когда берешь детей из приюта, то меняешь не только их судьбу, но и свою тоже.

— Как вы обычно отмечаете Новый год, есть какие-то традиции?

— Новый год мы всегда отмечаем в семье, приходит моя сестра с мужем, иногда приходят наши друзья. Дети за две-три недели начинают готовить программу: разрабатывают конкурсы, украшают дом, ёлочку наряжают. Они ставят концертную программу, танцевальные номера, поют песни, рассказывают стихи. Злата, как самая большая затейница, всех подключает к этой работе.

После новогодних праздников мы отправляемся в путешествие к моим друзьям. Я закончила Ивановский мединститут, но живу в Ярославле, поэтому друзья в основном в Ивановской области и во Владимирской. 

— Что у вас в планах на будущее?

— Планирую найти еще одного ребенка, принять в семью. Пока есть силы, надо помогать.

Фото — из семейного архива Инны Михеевой.