Правдивая история из жизни детей-сирот, для тех, кто боится «плохих генов»

2
1121
3

Десять месяцев назад я стала приемной мамой. Носилась же с этой мыслью я почти столько, сколько себя помню. И никогда меня не беспокоил вопрос, который мне задавали друзья и знакомые: «А как же гены?» Почему? Ответ простой: однажды со мной приключилась такая история, благодаря которой я поняла, что любые, даже самые «хорошие» гены слабее обычной человеческой жестокости. Вот эта история. Надеюсь, что она поможет, хотя бы одному человеку, изменить своё мнение о детях, живущих в детских домах.

12319575_938158846255088_304310095_n

ВШИ

Когда мне было 8 лет, мы с родителями переехали в новую квартиру. Район этот недавно и очень плотно застроили. Домов было много, детей – тоже, а школ – всего одна. Так что мне прошлось идти учиться в школу-интернат, размещенную в этом же районе. Там были разные дети. Были и такие дети, как я, которые приходили в интернат только на учебу. Нас называли приходящими. Большинство же детей жили в интернате. Мы их называли местными, а учителя и воспитатели – сиротами, с ударением на первый слог. Местные не любили приходящих. А мы тянулись к ним, нам они казались героями: ведь их жизнь была совсем не так легка, как наша. Как мы ни старались, но местные не брали нас в свои игры, не говорили с нами, всем своим видом показывая, что мы здесь чужаки.

Но вот однажды произошло событие, которое многое изменило. У детей в нашем классе обнаружились вши. И все бы ничего, если бы не 8 приходящих детей. Конечно, родителям немедленно сообщили. У каждого приходящего дома началась развернутая операция по борьбе с этими ужасными насекомыми. Мамы чесали, ловили, брызгали, мыли. Все ходили в полиэтиленовых шапочках и ели конфеты мороженное: ведь у детей такой стресс из-за этого кошмара! А что же местные? Когда на следующий день, пахнущие конфетами и средством от насекомых, мы пришли в интернат, смотрели они нас еще более недружелюбно. Школьный звонок прервал назревающее выяснение отношений. Мы все вошли в класс и увидели не учителя, который должен был вести урок, а воспитательницу в резиновых перчатках, фартуке и нарукавниках. Возле нее на учительском столе лежала машинка для стрижки волос. У доски сиденьем к классу стоял стул. От этой картины у меня по спине побежали мурашки. В полной тишине все расселись по своим местам. И тут началось! Воспитательница, гневно сверкая глазами, начала кричать:

– Вы, сИроты, уроды никому не нужные! Грязные, вонючие выродки алкашей и наркоманов! Как вы могли так поступить с детьми из благополучных семей?!

Она кричала и кричала, но я уже не разбирала слов. Я закрыла глаза. В моих ушах стоял жуткий звон, казалось, что это никогда не прекратится. Но вдруг она замолчала. Открыв глаза, я увидела, как она тащит к доске одного из местных. Она швырнула его на стул и зашипела, брызгая слюной:

– Вот кто во всем виноват! Вот – источник заразы! Посмотри на класс, дрянь, и попроси прощения за то, что ты такая свинья!

Мальчик тихо произнес:

– Простите.

– Класс тебя не слышит! Ты! Смотри на класс! Нагадил, а отвечать боишься?! Повторяй за мной! Простите за то, что я такая свинья.

Он поднял голову и медленно сказал:

– Простите за то, что я такая свинья!

Глаза его были широко открытыми и сухими. То, что произошло потом, было похоже на показательную казнь. Она остригла его наголо на глазах у всего класса. Стригла, стараясь не касаться его руками, а дотронувшись, начинала ругаться.

– Иди на место, урод, – выдавила она, когда закончила.

Когда он проходил мимо меня, я встала. Голова кружилась, в ушах все еще стоял звон, во рту пересохло.

– И меня остригите, – услышала я свой голос.

– И меня!

– И меня!

– И меня!

– И меня!

– И меня!

– И меня!

– И меня! – сказал каждый из приходящих, вставая.

Рот воспитательницы широко открылся:

– Вы!.. Вы!.. Вы!..

Она громко, со свистом дышала, глаза ее бешено вращались, челюсть хлопала, как незакрытое окно на ветру, а руки то взлетали к потолку, то падали вниз. Я не знаю, что было бы дальше, но тут прозвенел звонок. Она дернулась, словно через нее прошел ток, и рухнула на стул у доски.

– Все вон! – прохрипела она.

Выходя из класса, я обернулась. Она сидела на том самом стуле и плакала. Больше я ее не видела.

Кто-то из приходящих рассказал обо всем своим родителям, те пришли в интернат, и ее быстро уволили. Потом директор интерната вызвал всех приходящих детей с родителями к себе в кабинет. Он долго извинялся, говорил, что она хороший, опытный воспитатель, что хотела как лучше, но немного перегнула палку, что у нее и в мыслях не было травмировать детей, и еще много всего. Но нам это было неважно. Важно было то, что теперь на перемене нельзя было разобрать, кто в этой шумно играющей толпе приходящий, а кто – местный.

3 комментария

  • Lara

    V detskih domah tvorisa Hren snaet chto!!! Tolko ne kto ne vidit chto tam realno proishodit. Odnagdi ua rasgovarivla s devuchkoi is internata ona Govorila chto mechtla popast v lubu bilnisu , I slomala sebe palec chto bi virvatsa is internata.
    Ne chefo tam horochego net konechno !!! Esli budet vosmojnost ysinovlu konechno!!!

    8 января 2016
  • Олег

    Поучительная статья. Читали вместе с женой. Еще раз показывает, что самым безопасным и лучшим местом для ребенка есть семья !!!!

    6 декабря 2015
    • Маргарита

      Здесь больше показательно, как общая беда или трудности объединяют…

      16 декабря 2015

Добавить комментарий

Оставить комментарий через соц-сети

 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *