«Иногда хотелось выть, заливаясь слезами»

Мария с Дмитрием из Санкт-Петербурга стали родителями 8-летней Веры, девочки со сложным диагнозом и не менее сложным прошлым в кровной семье

Прошло 9 месяцев, адаптация и Веры, и родителей ещё идёт. Мария рассказала фонду «Измени одну жизнь» о том, как они с мужем приняли непростое решение, как им удаётся не выгореть в своем служении, оставаться честными и с дочерью, и с самими собой.

Мария и Вера. Мать и дочь.

О нашей семье

Меня зовут Мария, мы с мужем Дмитрием живём в Санкт-Петербурге. Давно вместе – 14 лет. Моя мама – через несколько домов от нас. Муж работает из дома, я учитель в начальной школе.

Как всё начиналось

Летом 2024-го мы с мужем прошли ШПР.

Учебный год шёл спокойно, пока не настал март 2025. Я снова зашла в Федеральную базу данных. Это уже было обычным делом.

Увидела анкету одной девочки. Она подходила под наше заключение. И, как это бывает, понравилась мне внешне. Ещё в голове, не имея документов, я уже покупала розовые платья. Как я потом прочитала – это типичная ошибка «новичков» — строить планы на пустом месте. Потом будет больно.

Я пересмотрела все группы ВК, принадлежащие учреждениям в городе. Нашла, в каком учреждении находилась девочка, просто методично перебирая фотографии.

Ребёнок нравился все больше. Муж ничего не знал. Как потом выяснилось, этот ребёнок ему не понравился. Поэтому не повторяйте моей ошибки — никогда не скрывайте такие вещи.

«Ребёнок уже занят»

Я начала нервничать и «гнать коней». Стали готовить документы, доделывать ремонт, проходить медицину и проверки.

Июнь 2025 – все прошли, проверили, получили разрешение, распечатали анкету и поехали в Смольный. Операторы Санкт-Петербурга – именно там.

Напомню – я гнала события с марта по июнь.

Мы сидим у оператора, я достаю анкету девочки.

Оператор говорит: «Ребёнок уже занят. Да, он ещё в базе, но там проблемы – люди, которые ходят к девочке, ждут судов. Там тяжёлая ситуация. По вашему заключению, в данный момент, детей нет».

Пустота

«Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город» — мой мир рухнул в одно мгновение. В глазах потемнело.

В машине я сидела тихо, на слёзы не было сил. Только пустота. Точнее – опустошение. Глубокая яма. Так долго к этому стремиться – и ничего.

Дальше потянулись месяцы поисков. На компьютерах установили программу, которая отслеживает обновления на разных сайтах – изменения в детских анкетах.

Надежда каждый вторник и четверг

Каждый вторник и четверг (дни обновления базы) – надежда. Ничего.

Варианты:

• уже заняты
• в лагере
• не подходят по заключению
• далеко.

Мы встали во все опеки на учет. Нам прислали только два письма о том, что нет детей.

Настал сентябрь 2025.  Я уже состояла во всех известных чатах кандидатов и приемных родителей.

Начался учебный год. Ничего.

Событие в чате фонда «Измени одну жизнь»

Первое фото Веры при поступлении в детский дом.

Внезапно, в родительский чат фонда «Измени одну жизнь» прилетает сообщение от человека, который перевёл пожертвование на создание видеоанкет ы Веры.

Больше о видеоанкетах — в статье База видеоанкет: часто задаваемые вопросы

Хотели «пропиарить» анкету девочки с ОВЗ. Я перехожу по ссылке, вижу Веру, которую я много раз видела на сайте фонда. Но – 5 группа, инвалидность – мимо нас.

Написала в личку, спросила про ребёнка. Мне все рассказали. Направили. Благодарю безмерно.

«Давай быстрее, не успеешь, заберут»

А дальше – опять завертелось. Переделываем заключение – модуль ОВЗ, т.к. 5 группа здоровья. Тут помогло мое обучение.

Опять в голове звучал голос: «Давай быстрее, не успеешь, заберут». Сейчас я понимаю – никого и не было. Можно было так не нервничать.

Снова Смольный. Заветная бумажка на 10 дней.

Встреча не случилась

Мы приехали на первую встречу – администрация, врачи и воспитатели нам долго объясняли про наследственность и медицину. Это их обязанность. Разговаривали только со мной, на мужа не смотрели вообще. Говорили долго, часто повторялись.

Потом оказалось, что ребенка нет в здании. Малышку увезли в ближайшую библиотеку, зная, что мы едем.

В этот день мы её так и не увидели.

О знакомстве

Первая встреча Марии и Веры.

Пришлось ехать в субботу одной – муж работал.

Веру ко мне вывели в грязной одежде. Даже не пытались даже как-то «приукрасить» девочку. Возможно, из-за её диагноза, сотрудники детского дома думали, что я просто посмотрю на неё, испугаюсь и уеду. Я злилась… Гнев на ситуацию, к сожалению, перекрывал эмоции от первой встречи.

Многие говорят про «запах первой встречи», определить — свой, чужой… От ребёнка не пахло. Совсем. Даже собственным запахом. Было ощущение, что рядом находится стекло – ноль запахов.

На первой встрече присутствовала психолог. Вере хватило 15 минут – она начла очень близко подходить, смотреть мне прямо в лицо, в глаза.

Потом начался совершенно дикий смех, который очень сложно было остановить. Психика ребёнка не справлялась с ситуацией.

Самое странное…

Было очередное посещение Веры. Мы гуляли с ней во дворе учреждения.

Вдруг я вижу людей, которые тоже выходят гулять с маленькой девочкой. С той самой девочкой, о которой я мечтала!.. Те люди, которые ждали исхода суда, чтобы забрать ребёнка.

Оказалось, что эта девочка жила в соседней группе. В соседнем помещении. Дверь в дверь с Верой.

Я не верю в такие совпадения, но, как говорят, – ангел немного ошибся.

О первых днях в семье

Вера с папой.

Поначалу у Веры были проблемы с едой. Дочь не ела то, что не видела раньше.

Также нам сложно было привыкнуть к тому, что нужно проводить медицинские манипуляции. Пусть – раз в день, но – это очень тяжело мне было принять.

О прошлом Веры

У дочки есть следы на теле, которые никогда не исчезнут. Это её прошлое. Тяжёлое и страшное.

В систему малышка попала в пять лет. Несколько человек интересовались ей, особенно – после выпуска анкет фондов, но их пугал диагноз и наследственность. Уезжали, даже не посмотрев на неё.

О том, что говорит Вера

Дома Вера сразу стала говорить о прошлом, делиться с нами своими страхами, болью. Особенно – перед сном.

Вот несколько её фраз:

«Родная моя, ты уже вернулась с работы? Ты там не умерла?»

«Знаешь, мама, я хотела тебе сказать, что, когда моя ТА мама была ОПЯТЬ беременна, я прыгала рядом. Когда у неё родился мертвый ребёнок – она сказала, что в этом виновата я».

«Мама, матушки, которые приходили к нам в детский дом из храма, сказали, что я больна из-за того, что моя мама грешила много».

Об адаптации

Адаптация у нас в процессе. Первые несколько месяцев у Веры были ежедневные длительные истерики – фрустрация лилась у ребёнка «из ушей».

Вере тяжело даётся понимание того, что есть нормальные люди, которые не принимают запрещенные вещества, не бьют детей. И их нужно слушаться.

Сейчас, если оглядываться назад, нам всем становится легче. Истерик у Веры меньше.

Подробнее об этапах адаптации — в нашем полном гиде «Адаптация приёмного ребенка — четыре возраста и четыре стадии».

О подготовке к приёмному родительству

Я проходила очень много курсов: «Тест-драйв приёмного родительства» от фонда «Измени одну жизнь», училась в Институте Гордона Ньюфелда (Канада, русскоязычное отделение), слушала курс «Основы семейного устройства и помощи принимающим семьям» (ИРСУ), слушала курс «Медицинские тонкости и психологические особенности развития детей с опытом сиротства и жестокого обращения» от фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам) и другие.

И даже ВСЁ это, к сожалению, не спасло меня от тотального выгорания, когда хочется залезть под стол и выть, заливаясь слезами, спрашивая, за что мне это всё?

Хотя, скорее всего, без этого – Вера сейчас была бы в детском доме.

О том, как меняется Вера

Вера до и после того, как обрела родителей, семью, дом.

Когда мы забрали Веру домой, она не умела читать. Даже не знала все буквы. Из-за своего диагноза Вера обучалась «на дому» — к ней в группу приходила учительница по нескольку раз в неделю.

По ТПМПК – у Веры пролонгация 1 класса. В учреждении не стали налаживать коммуникацию со школой. Веру не стали её туда водить, вот и всё. Так проще, видимо.

Я, заручившись поддержкой администрации, определила дочку в школу, в которой работаю. Девочку очень ждали, переживали за нас, когда мы проходили все проверки и сборы документов. Вера весной закончила 1 класс, учитель её очень хвалит. Читать научилась, старается на уроках.

Очень полюбила школу, благодаря её прекрасной учительнице. Но Вере, конечно, тяжело. Особенно вставать рано. Удачно, что школа – через два дома.

Всем детям тяжело учиться. Детям из системы, когда они уже дома, когда нужно расслабиться, перестать бороться за свою жизнь, начать учиться – ещё тяжелее.

О том, что нам подарила дочь

Конечно, мы очень рады тому, что стали родителями. Но мы понимаем, что у нас особый ребёнок с большим количество проблем. К сожалению, такое количество проблем, которое мгновенно перекрывало всё то, что было хорошо. Никакого «медового месяца» у нас не было.

Я очень тяжело переживаю период встраивания Веры в нашу в семью. Муж проще к этому относится.

Когда накрывает меня – включается он.

О том, как проходит мой день

Сейчас, если оглядываться назад, всей семье становится легче, говорит Мария.

Школа, работа, дом – несколько часов на домашние дела, медицинские процедуры с Верой, потом – сон.

Иногда было совсем плохо. Я ложилась с мыслями, что нахожусь в известных горячих точках. Тяжело было совмещать её поведение и мою работу.

Тяжёлые мысли

Мысли о том, что мы совершаем ошибку, появились тогда, когда мы начали брать Веру домой на выходные. В день, когда мы забрали её из детского дома, я была в ужасе. Ехала в машине и думала: «Что мы наделали?» Мне уже тогда было тяжело. Что было в голове у мужа – я вообще боялась узнавать.

Без приукрашивания ситуации – такие мысли возникают, если не постоянно, то очень часто, особенно – при конфликтных ситуациях.

Нужен огромный ресурс нервных клеток. Мы еле дожили до летних каникул. Практически, на автопилоте. День прошёл – и хорошо.

Самое тяжёлое – ребенок привык быстро переключаться. Поругались, помирились, вспомнили правила поведения – и хорошо уже.

А меня кроет еще несколько дней. И в эти несколько дней добавляется ещё что-то. Ты не успеваешь выдохнуть – тебе накидывают сверху. Больше, ещё больше…

О поддержке

Моя «группа поддержки»: муж, мама, родная сестра, брат, которого моя мама взяла из детского дома. Взяли – в 6 лет, сейчас ему 25.

А ещё администрация в школе, где я работаю, а Вера – учится.

Мне помогает уборка – меняю ментальный труд на физический. Иногда рисую, леплю, готовлю. Помогает муж – очень часто говорит, что гордится мной.

О наших планах

Вера очень ждёт свой день рождения. Она впервые отметит его в новой семье.

Вере исполнится 9 лет 29 сентября. Это будет её первый день рождения в нашей семье, хотим отпраздновать все вместе, чтобы ей было радостно, чтобы она почувствовала праздник.

Она ещё плохо понимает календарь, но очень ждёт этот день.

О долгосрочных планах мы пока не думаем. Прожили день без истерик – уже хорошо.

Советы тем, кто готов принять особого ребёнка

Когда вы готовы принять особого ребенка в семью — малыша или подростка с ОВЗ, — вы сталкиваетесь с очевидными и неочевидными рисками.

Что помогло мне:

• Различные курсы, которые организуют фонды
• Готовый ремонт
• Техника, которая очень выручает: посудомоечная и сушильная машины
• Поддержка близких

Все говорят про «подстелить солому», что это не помогает. Помогает, но очень избирательно.

Настанет момент, когда вы забудете правило, что «детей/людей бить нельзя». Сопротивляйтесь. Выходите из комнаты. Умывайтесь холодной водой. Но не вздумайте поднимать руку/ремень/ и другие предметы.

Никогда. Это очень тяжело. Кажется, так буде проще и быстрее. Не будет.

Особенно тяжело тем, кого в детстве били.

Фото — из семейного архива Марии и Дмитрия.