Директор сказала братьям: «Это ваши приёмные мама и папа»

Сразу двоих братьев приняли в семью Татьяна Тугбаева и ее супруг Пётр Третьяков из Сыктывкара два года назад. У них есть дети от первого брака и совместный кровный сын Гордей, ему 9 лет. Приёмным сыновьям Виктору и Марку 8 и 6 лет

Татьяна – детский психиатр. Она не скрывает, что знания и опыт помогли ей в поисках детей и во время адаптации, но при этом приёмная мама искренне рассказала о тех моментах, когда оказывалась бессильной.

Витя и Марк обрели родителей. В этом сыграла свою роль и видеоанкета. 

— Татьяна, у вас и у вашего мужа есть взрослые дети, общий ребенок. Что привело вас на путь приёмного родительства?

— Наверное, надо заглянуть в детство. Я фактически воспитывалась бабушкой, она осталась сиротой. Бабушка рассказывала мне про все тяготы своей жизни. Может быть от того, что я сильно её любила, эти истории запали в душу. А вообще, я жила в многодетной семье, у меня — брат и сестра, я старшая.

После поступления в медицинский университет на практике в больницах я видела детей-сирот или детей из неблагополучных семей. В тот момент пришла мысль о том, если когда-нибудь моё финансовое положение будет крепким, обязательно помогу такому ребёнку.

Читать также — 5 шагов к принятию ребенка в семью

— И когда произошла встреча с малышом, которому вы были готовы стать мамой?

— Когда нашему сыну Гордею исполнилось два года, я подрабатывала в доме малютки в Сыктывкаре. Приглянулся один мальчишка, очень похожий на меня.

Муж воспринял мою идею принять малыша в семью без особого энтузиазма, но через 2–3 месяца сам поднял этот вопрос и, изучив тему усыновления, дал согласие на запись в ШПР.

В итоге ребёнка мы искали на протяжении четырех лет. Возможно, внутренне созревали, готовились.

— Где искали и нашли будущих детей?

— Часами я просматривала видеоанкеты на сайте «Измени одну жизнь», общалась с приёмными родителями на форумах.

Братья Виктор и Марк жили в детском доме в Амурской области. Их отец находился в тюрьме, у него достаточно долгий срок, мама лишена родительских прав.

У Виктора оказалось даже две видеоанкеты. Он попал в систему, когда ему было 10 месяцев.

Читать также — Как мы создаем видеоанкеты 

Марка изъяли у биологической матери сразу, прямо в роддоме, женщине грозил тюремный срок.

— Чем вам запомнились ребята в ролике?

— По видеоанкетам мне, как детскому психиатру, стало понятно, что дети сохранные. Ролик сделали качественно, так что можно было подробно составить представление о детях.

— Чем вас «зацепили» дети в ролике, почему именно они вам приглянулись?

— Витя светленький, хорошенький, настоящий красавчик. Мне сразу понравилось его чёткая, хорошая речь (ему в тот момент было около 4 лет). Во втором ролике он уже был постарше. Было видно, что он смышлёный, но в глазах была печаль. Хотелось его согреть, подарить ему любовь.

Глядя на видеоанкету Марка, сразу стало понятно, что он сохранный ребёнок. Честно признаюсь, я смотрела ролики немножко сердцем, но больше разумом.

К слову, в Амурской области – «золотой» регоператор. Сотрудники заинтересованы в устройстве детей. Мне дали контакты опеки, и мы с мужем тронулись в путь.

Татьяна с мальчиками в самолете. Летят домой.

— Сомнения и страхи были?

— Конечно! Как нас примут дети? Не едем ли впустую?

Муж учился в Благовещенске, и мы подумали, что поездка точно не будет бесполезной. Если с детьми не получится, тогда погуляем по городу, проведём небольшой отпуск.

А вдруг получится? Получилось! Сотрудники очень хорошо приняли в детском доме, все сделали чётко, быстро.

— Что запомнилось о первой встрече с ребятами?

— Нас отвели в игровую комнату. Мы ждали, нервничали. У нас с мужем были полные карманы подарков: конфеты, игрушки, какие-то соки.

И вот дети зашли: Марк сразу побежал к мужу показывать игрушки. Виктор выбрал меня. Конечно, Витя немножко держался в стороне. Все-таки он постарше, присматривался, а Марк воспринял нас больше не как кандидатов, а как людей, которые пришли с ним поиграть.

Так изменился Марк в семье.

— О чем говорили с Витей?

— Он спросил меня: «Почему ты меня не забрала два года назад?»

Он придумал себе, что я уже приезжала к ним, а сейчас снова за ним приехала. Витя достаточно долго на этом настаивал, требовал признаться, почему не забрала.

И когда мы их уже забирали, директор детского дома сказала ребятам, что «это ваши приёмные мама и папа». С той поры дети стали называть нас мама и папа.

ИЗМЕНИТЬ НЕ ОДНУ ЖИЗНЬ

— А кто-то из родственников навещал ребят?

— Биологическая мама навещала Витю с Марком раз в три месяца, приходила на 5–10 минут с конфеткой, обещала забрать. Конечно, Витя ждал её.

Может быть, именно по этой причине он немного боялся уезжать. Всё надеялся, что мама вернётся.

А так в семье изменился Витя.

— А когда вы с мужем решили, что заберёте мальчиков в семью? После первой встречи?

— Решение было принято сразу.

Но, признаюсь вам, впервые в жизни со мной произошла паническая атака. Было страшно: не справимся, затягиваю семью в какую-то петлю и так далее.

Напротив меня сел муж и предложил разобрать каждый последующий шаг, о чем, собственно, и говорили в ШПР.  Мы всё обсудили, и это, действительно, принесло успокоение.

Витя и Марк мне сразу понравились, и мы решили, что надо забирать. Силы есть, родственники готовы были помочь.

— Что было, когда приехали домой? Как мальчики адаптировались?

— Дети ехали в неизведанный мир, и первое время ребята были тихие, спокойные, пытались понравиться. Ходили по струнке, находясь в страхе неизвестности.

Удивил наш кровный сын. Он открытый, дружелюбный мальчик, но с приходом Вити и Марка закрылся в себе. Дело в том, что прежде мы надолго не разлучались. А в этот раз мы отсутствовали дома неделю, уезжали за ребятами.

По возвращении сын достаточно сухо нас обнял и молча ушел играть в уголок. У него были свои ожидания, поскольку он ждал ребят, с которыми можно играть. А приехали два отстраненных ёжика.

Читать также — Как избежать рисков, которые могут возникнуть у кровных детей в приемной семье?

Как детский психиатр, думала, что всё видела, но, оказалось, что нет. Витя и Марк словно вышли из джунглей. Они абсолютно не знали ничего в быту. Всё было для них новым, неизведанным.

Марк постоянно включал, выключал выключатели, целовал и облизывал телевизор. Оба мальчика залезали на стол, на подоконники, прыгали на кроватях, диванах, лезли к каждой нашей собаке.

И совсем не давали нам спать: в 4 утра открывается дверь, дети стоят и смотрят в темноте на нас. Это продолжалось несколько месяцев, пока их сон не наладился.

Сейчас, спустя два года, это нормальные дети, которые не хотят с утра вставать и идти в садик.

Гордей и Витя. Ребятам вместе весело и интересно.

— Ребята сейчас ходят в садик?

— В первый год пребывания в семье Витя ходил в садик. Сейчас он учится во втором классе.

Родительская психика в адаптацию начинает работать на автомате. Мы с мужем друг друга сменяли в тяжелые моменты, может быть, это помогло.

Я отпускала его на рыбалку, встречи с друзьями, просто сходить с собаками. И он также меня отпускал.

— А ревность была у братьев?

— Несмотря на родство, они жили в разных учреждениях: Марк в доме ребёнка, Витя в детдоме. У них не было привязанности, дети даже не понимали, что они братья.

Дети дрались между собой, я не выдерживала, переходила на крик. Хотя и они психически здоровы, и я психиатр. Я понимала, что привязанности у них не было, и слушать какую-то тётю им не хочется.

Витя от нас сбегал. Сбежит и из-за угла дома выглядывает, смотрит, ищем или нет. В садике брал чужое. Дети поиграли, положили, а он — нет.

Татьяна уверена, что у каждого ребенка должен быть значимый взрослый.

— Как профессионал, можете объяснить, когда ребёнку требуется помощь психолога, а когда — психиатра?

— К психологу необходимо обращаться при стрессе, страхах, тревогах, поведенческих проблемах. Психолог в отличие от психиатра работает со здоровыми людьми, оказавшимися в критической ситуации, которые приобрели травматический опыт.

Всегда можно начать с психолога, и грамотный специалист всегда определит и направит к психиатру или психотерапевту.

— Ваша профессия — детский психиатр — в чем вам помогает?

— Сама по себе терпеливая всегда была и детей люблю. Но дети помогли снять розовые очки.

Оказывается, меня может раздражать маленький красивый мальчик. Я не думала, что такие неприятные ощущения, эмоции могут возникнуть от хронического непослушания детей.

Муж тоже у меня очень добрый, сильный человек. Работает в МЧС, раньше был военным. И в Чечне служил много лет, был командир отряда. Так вот, ему казалось, что он тоже сильный человек со стержнем. Все его будут слушаться, найдёт подход. Не тут-то было.

Марк с папой занимаются спортом. Папа у нас боксом занимается, и дети всегда рядом.

Кроме того, у нас две собаки из приюта. Марк с Витей трепетно к ним относятся, ухаживают за ними.

Родители и дети учат друг друга новому.

— Какие суперспособности у вас с мужем открылись за эти два года, может, вы о них даже и не подозревали раньше?

— Мы научились терпению, какой-то внутренней мудрости. То есть, видеть в поведении ребенка не упрямство, а внутреннюю боль.

Научились понимать, что дети нас прощупывают. Научились гибкости, лояльности, стали более пластичны сами в принятии человеческих недостатков.

Научились просить о помощи. Если нам нужен ресурс, время, привлекаем бабушек, родственников, советуемся в группах с другими приемными семьями. Оказывается, бывают ситуации и хуже.

У Вити были кражи, поскольку он жил в детдоме, где все вещи общие. Мы создали личные границы для него. К примеру, стучались в комнату перед тем, как войти. Спрашивали разрешение, можно ли брать ту или иную вещь. И так постепенно научили Витю тому, что у каждого человека есть личные вещи.

— Что посоветует кандидатам в приемные родители?

— Берите двоих детей. Если есть внутренний ресурс, и детям легче, потому что они знают друг друга, уже не так страшно куда-то ехать. И адаптация может быть легче. Они друг на друга переключаются.

— Что еще необходимо учитывать при принятии детей?

— Надо оценить ресурс. Меня очень выручает прекрасный муж, который сам на это пошёл без давления с моей стороны. В трудные моменты всегда надо иметь возможность куда-то уйти, выдохнуть.

Не ждать немедленной любви к ребенку. Чувство приходит со временем.

— Почему, по-вашему, дети не должны жить в детских домах?

— У ребёнка должен быть значимый взрослый рядом, а детский дом — это травматический опыт.

Воспитанники учреждений абсолютно не готовы к самостоятельной жизни. Я работаю с подобными ребятами в качестве психиатра: мои бывшие пациенты, они абсолютно безвольные. За них все делали в детском доме. Они совершенно не могут бороться за себя.

По Вите с Марком могу сказать: лежат с температурой, но не жалуются. Привычка из детского дома. Почему не жалуются? Потому что никому вокруг не были нужны.

 Фото — из семейного архива Татьяны и Петра.