Ольга и Пётр Свешниковы: «Просто берите ребенка и будьте счастливы вместе с ним»

Ольга и Пётр Свешниковы — пример того, как любовь и забота могут изменить жизнь и детей, и взрослых. Приёмные родители делятся своим опытом

Обновлено — июль 2026 г.

2012 год. Начало пути

До замужества Ольга была волонтёром, посещала детские дома и больницы. Однажды в Российской детской клинической больнице (РДКБ) она увидела маленькую девочку, Мусю, умирающую от лейкоза. Родная мать отказалась от дочери, узнав о диагнозе.

Память о Мусе

Ольга стала мамой для Муси. Она переехала в больницу, чтобы быть рядом с девочкой. Кормила её, ухаживала за ней, пела колыбельные.

Муся умерла у Оли на руках. Ольга хранит её одежду и совместную фотографию, чтобы всегда помнить о своей первой дочери.

Решение взять Лёшу

Пётр также был волонтёром. Он шутит, что стал отцом из-за того, что как-то поздно вечером прочитал в соцсети пост о мальчике Лёше с диагнозом мышечная дистрофия Дюшенна.

Приёмные родители вернули Лёшу обратно в детдом через несколько месяцев, испугавшись внезапно выявленного у мальчика паллиативного заболевания. Лёша очень тяжело переживал возврат.

Пётр с Ольгой решили, что заберут мальчика.

Свешниковы не скрывают от сына его диагноз. Эта редкая болезнь проявляется не сразу. В какой-то момент ребенок с таким заболеванием начинает уставать, потом он не сможет ходить. И проживет определенный отрезок времени — около 20 лет. Как можно быть к этому готовым?

Адаптация Лёши

Чтобы стать приёмными родителями, Пётр и Ольга расписались, сделали ремонт в квартире, прошли Школу приёмных родителей и обошли все необходимые инстанции. Лёша быстро освоился в новой семье.

Дома он увлёкся рисованием, начал учить буквы и считать, стал общительным. Пётр научил его плавать в деревенской речке.

Родители не скрывали от сына его диагноз.

Создание фонда

Пётр и Ольга решили создать фонд, который бы поддерживал детей с диагнозом мышечная дистрофия Дюшенна. Свешниковым помогали Елена Шеперд, родственники Петра и мама и сестра Ольги.

Вместе проводили мероприятия для подопечных, находили средства на лечение и реабилитацию ребят, устраивали праздники и встречи семей.

2014 год. История Даши

В канун 2014 года у Свешниковых появилась 4-месячная малышка. Её родная мать оставила её в роддоме. Малышке было 11 месяцев, она отставала в развитии, ей предстояла операция на сердце.

Лёша поначалу побаивался, что вся родительская любовь будет отдана Даше, но вскоре понял, что это не так, полюбил сестрёнку. Стал ухаживать за сестрой, учить её тому, чему научился сам.

Советы будущим приёмным родителям

Пётр и Оля уверены, что будущим приёмным родителям не стоит сомневаться. «Если вы не уверены, лучше не берите ребёнка. Но если сомнений нет, берите малыша и будьте счастливы вместе».

На самом деле вопрос усыновления решается во время занятий в Школе приемных родителей. Немало тех, кто уже на занятиях понимает, что не сможет взять на себя такую ответственность. Но если у вас сомнений нет, не надо спрашивать ничьего мнения. Просто берите ребенка и будьте счастливы вместе с ним».

«Главное, не забывайте, что взяв ребенка, вы берете на себя ответственность за него, — добавляет Оля. — Став родителем, ты уже не имеешь права не дать вовремя таблетки или пропустить лечебную гимнастику, которую, к примеру, мне с Лешей надо делать каждое утро.

Но если в семье всех объединяет любовь, мысли о том, зачем ты взял детей, не возникнет. Просто посмотришь на этих малышей, и все сомнения сразу рассеиваются».

2016 год. «Звонок из опеки: заберите в срочном порядке»

«Когда тебе звонят из опеки и просят забрать ребёнка в срочном порядке, у тебя нет времени на долгие размышления», — говорит Оля. В 2016 году в жизнь Ольги и Петра пришёл Никита, которому в тот момент исполнилось 6 лет.

Три дня — и все документы были оформлены. Мальчик жил в одном из домов ребёнка в Московской области, по национальности — узбек. Его история не про брошенность, а про нелепую, горькую случайность.

Нелепая случайность

По словам Ольги, мама Никиты очень плохо говорила по‑русски, не знала законов, не понимала, какие документы и как нужно оформлять. Во время миграционного рейда ребёнка у неё забрали: у малыша не было свидетельства о рождении. Мама родила сына в России, но документы не оформила.

«Так Никита оказался в доме ребенка. А потом раздался тот самый звонок: «Можете забрать?» Мы сказали: «Да». О том, что мама хочет вернуть ребёнка, мы об этом узнали спустя 3 месяца после его прихода и совершенно были не готовы», — вспоминает Ольга.

Три года в семье

Никита прожил в семье Свешниковых три года. Всё это время его мама не сдавалась: она улетела в Узбекистан, собрала все нужные бумаги и вернулась за сыном. Суд, по словам Ольги, тянулся невероятно долго — на выдачу решения ушло полгода.

Процесс был тяжёлым. Но в итоге справедливость восторжествовала: год назад Никита вернулся к родной маме в Узбекистан. Но сейчас он хочет вернуться в Россию.

Эмоциональные три года

«Никиту бросало из стороны в сторону: то к нам, то к маме, — говорит Ольга. — Мы ходили к психологам, но три года были эмоциональными… Помню, как мы обнялись, попрощались, усадили Никиту в машину, и он уехал, а вечером того же дня позвонил в слезах, говорил мне: «Мама, мне страшно, я не знаю, как здесь жить, я боюсь».

Он хотел жить с нами и одновременно хотел вернуться к родной матери. В Узбекистане он освоился, в этом году закончил 9 класс. Сейчас мы совместно думаем, куда поступать дальше. Мы общаемся с его мамой, она присылает нам фотографии Никиты».

Изменения в жизни Никиты

Когда Свешниковы забирали Никиту, он очень плохо говорил по-русски, многих слов не знал. «Говорила ему: «Пойдём в кафе!» А он спрашивает: «Что такое кафе?» Сейчас же говорит идеально, — рассказывает Ольга. — В Москве мы с ним виделись. На встречу с нами пришёл красивый, статный, высокий парень с цветами. Он до сих пор называет меня мамой, а Петра — папой. Мы помогаем ему с учёбой и точно знаем: будем помогать и дальше. И в этом нет никакой горечи — только радость от того, что у него есть семья, которую он по‑настоящему любит».

2017 год. Девочка, которая не могла оставаться одна

В 2017 году история повторилась — снова звонок из опеки: «Хотите, забирайте девочку, ей 11 месяцев». И мы забрали.

Когда Свешниковы увидели Вику, сразу поняли: ребёнок в беде. Полгода в детском доме не прошли бесследно. У малышки обнаружили огромную кисту в горле — она не могла нормально глотать и пить, поэтому постоянно недоедала.

Диагноз и лечение

Ей ставили диагноз ДЦП, но со временем стало ясно: это не церебральный паралич, а последствия сильнейшей травмы и стресса.

Первые полгода она плакала беспрерывно. Не слезала с рук, не могла оставаться одна ни на минуту.

Это было тяжело, но мы просто держали её, пока она не начала понемногу верить, что теперь в безопасности.

Вику прооперировали, сейчас всё прекрасно. Девочка профессионально занимается плаванием, музыкой.

2026 г. Лёша, Даша, Вика: у каждого — своя дорога

Лёша

У каждого из троих детей — своя дорога, свои испытания. Лёша, которому исполнилось 18 лет, живёт с прогрессирующим заболеванием: уже два года он не ходит, постепенно теряет функции и сейчас полностью зависит от родителей.

Он не может сам почистить зубы, попить из стакана. Лёша практически потерял возможность обслуживать себя. Но при этом Лёша очень любит читать, особенно детективы — в книгах он находит свой островок спокойствия и радости. Леша до сих пор рисует. Конечно на одну картину уходит очень много времени, ео зато это работа настоящего художника. а

«Из‑за Лёши мы переехали во Францию. Здесь его взяли в специальную программу помощи: утром за ним приезжает машина, отвозит в центр, вечером привозит обратно. Врачи постоянно наблюдают за ним, — рассказывает Ольга. — Во Франции его диагноз считается пожизненным. Нам быстро выдали коляску, подъёмник, медицинскую кровать, сделали сыну операцию на ноги. Здесь система работает на то, чтобы человек жил максимально полноценно, сколько бы лет ему ни было».

Даша

Даша растёт, учится, занимается теннисом, музыкой, играет на клавесине. Лёше с Дашей немного сложнее в плане языка, но при этом у них есть друзья. Лёша ходит в центр, где у него друзья, у Даши тоже есть подруги.

Вика

У Вики — небольшие трудности с координацией, вероятно, из‑за родовой травмы. Подозреваю, что её мама принимала наркотики во время беременности.

Но Вика не сдаётся: она играет на арфе, поёт — и делает это с такой искренностью, что хочется просто сидеть и слушать, забыв обо всём. У неё профессиональное пение и арфа, она участвует в различных конкурсах. Недавно Вика участвовала в крутом музыкальном флешмобе во Франции.

Вика полностью ассимилировалась, стала француженкой.

Выбор без права на отступление

«Что изменилось во мне? Самое главное — я поняла одну простую, но очень тяжёлую вещь: приёмное родительство означает, что ты всегда будешь рядом с ребёнком. Даже после 18 лет. Особенно, если у ребёнка синдром или прогрессирующее заболевание, — говорит Ольга. — Лёша будет с нами всю жизнь, и это не пугает, а просто задаёт вектор: один из родителей обязательно должен быть рядом, быть опорой, быть тем, кто не уйдёт».

Не жертва, а выбор

Если вы думаете о том, чтобы взять ребёнка с диагнозом, будьте готовы к тому, что кому‑то из взрослых придётся оставить работу и посвятить себя заботе, хотя родители в иных случаях могут совмещать работу и уход за ребенком. Это не жертва — это выбор, который делаешь с открытыми глазами, объясняет Ольга.

Она уверена: «Я не знаю, можно ли к этому подготовиться заранее. Никакие курсы и лекции не расскажут, каково это — держать на руках ребёнка, который плачет без остановки, или смотреть, как твой сын теряет одну способность за другой. Но я точно знаю: если ты однажды сказал «я с тобой», ты не имеешь права сказать «я устал».

В чём суть приёмного родительства?

«В этом, наверное, и есть суть приёмного родительства: не ждать, когда станет легче, а каждый день делать так, чтобы ребёнку было чуть спокойнее, чуть теплее, чуть увереннее.

Даже если весь мир кажется слишком сложным — ты просто берёшь и делаешь. Потому что эти дети — твои. А значит, ты никуда не денешься, — признаётся Ольга. — И это, пожалуй, самое честное, что я могу сказать».

Фото — из семейного архива Свешниковых.

Дизайн — Наталья Лунькова.