Неожиданный хук левой

Ребёнок бьёт меня по лицу. Это поведение приёмных детей? Трудности адаптации или кризис трёх лет? Что делать? 

Часть 47. Неожиданный хук левой, или «Ребенок бьёт меня по лицу»

Читать все записи в блоге Катерины

Мой сын пошел в одиннадцать с половиной месяцев. К концу первой четверти второго года он не только ходил, но и таскал за собой пятилитровую бутылку с водой.

Как-то смотря видео очередного психолога, услышала, что это один из этапов усовершенствованной ходьбы, и так делают большинство детей. Смотрелось забавно – восьмидесятисантиметровый пупс таскает огромный груз взад-вперед по коридору, топча маленькими ботиночками по кафелю. Мой пёс был в шоке, мама пыталась отобрать – надорвётся, я говорила, что растёт будущее российского пауэрлифтинга.

На любое предложение кроме — отдохнуть — мой мальчик отвечал: «Да!» «Скажи жизни: «Да!» – было его девизом.

Встать чуть свет ни заря – ДА! Разбросать содержимое ящиков и шкафов по всей квартире? ДА! Врезаться куда-нибудь — ДА само собой. Гулять и вымазаться толстым слоем лечебной грязи? ДА — а как же иначе?!

И в целом милейшее ангелоподобное блондинистое существо с непорочнейшими глазами цвета весеннего неба.

Так и хочется взять на руки, обнимать, целовать, восхищаться.

Так я и сделала однажды перед сном. Обнимала в кроватке своего милого пупсика, целовала в щечку, признавалась в любви и тут… неожиданно получила в свой адрес весьма нехилую и даже болезненную пощечину.

Шокированная таким поведением я посмотрела в лицо своего обидчика и увидела там… радостную улыбку.

Мне было больно, обидно, неприятно. За что?

«Так делать нельзя!» — упавшим голосом сказала я. В ответ краем глаза увидела, как на меня летит второй удар. Этот удар я уже перехватила.

Расстроенная и рассерженная уложила ребенка спать. Утро вечера мудренее.

На следующее утро драчун проснулся как ни в чем не бывало. Привычный день: все вверх тормашками и ни минуты покоя. К вечеру беру на руки: одна рука под попу, другая на спине – прыгаем по комнате – раскачиваем любимую звездочку на лампе, смеемся и радуемся. Смотрю в любимые голубые глаза на расстоянии 20 см перед моим лицом, улыбаюсь.

И вдруг снова получаю по морде… Обе руки были заняты – перехватить удар не смогла. Опускаю ребенка на диван, ругаюсь. В душе нарастает злость и обида. Что такое? Почему?

Злится? На что? Наоборот же, все классно. Пробует границы? Но сказала же – так нельзя.

Со мной так точно нельзя. Триггерят старые травмы детства. Дралась, много дралась за возможность жить спокойно. И тут этот малявка, к которому я со всей душой, будет бить меня по лицу? Бить и улыбаться?

Да что это такое в самом деле! Бешусь.

Теперь, приближая лицо к ребёнку, я опасаюсь удара – кошу глазом на руки, готовлю блок для отражения. Если отслеживаю очередную попытку, внутри начинаю закипать. Ругалась, защищалась, объясняла, щипала, отстранялась – всё бесполезно. Вместо затухания нежелательного поведения лишь усиление агрессии. Теперь ребёнок бьёт не только без причины, но и когда злится.

Но когда злится на самом деле, не так страшно – гораздо неприятнее получить удар, когда совсем не ждёшь. В год и шесть месяцев приехали на дачу к родителям. Беру ребёнка на руки и получаю удар в лицо. Немного погодя ребёнок спотыкается о мою ногу и падает лбом на пол. Видевший этот отец решает, что это я специально подставила малышу подножку.

Вот почему ребёнок бьет только меня: ни его, ни мою маму не бьёт – значит, я плохо с ним обращаюсь. Да ещё и травмирую. Вот он-то молодец – умеет найти подход к ребенку. А я только и жалуюсь, что у меня нет сил каждый день в 6 утра вставать и развлекать ребёнка. Ишь, горе-мамаша, тяжело ей, да на ней пахать надо. Вот он – настоящий дед! Внук без ума от его бороды.

На следующий день отец вызывается уложить ребёнка на дневной сон. В результате ребёнок счастливо прыгает на диване и врезается лицом в его подлокотник. Под глазом расцветает фингал. Остаемся на даче на неделю – страшно в городе с таким фингалом появиться – как бы кто не заподозрил жестокое обращение…

На дворе висит детская груша. Регулярно ходим к ней вымещать агрессию. Дома используем подушки. Сама иногда колочу в подушку от злости и приучаю ребенка. На самом деле помогает. Когда совсем невмоготу – выхожу в другую комнату и колочу подушку по полной.

Такая история продолжалась около полугода — с года и трех до года и восьми. Ребёнок казался таким милым, таким няшным, а на деле в этот момент я совсем не чувствовала себя любимой – на улице ребёнок не шел за руку, постоянно норовил куда-то убежать, не ласкался, хоть и принимал ласку, но при этом всегда был риск получить неожиданный хук левой. Почему левой? Если честно, не помню – какой именно рукой меня колошматили, но сейчас мой сын чаще использует левую руку – к счастью, не для ударов.

Читаю приёмную многомаму ВКонтакте. И вот в истории её приёмного первенца есть точно такой же эпизод. Взят малыш был из учреждения примерно в этом возрасте — год и три – год и девять, вёл себя так же.

Целый день мама проводила с ребёнком, всячески его ублажала, а в ответ получала удары. Муж приходил вечером и даже точно также, как и мой отец, заподозрил ее в жестоком обращении с мальчишкой. Ведь ребенок бил только ее, а мужа не бил. Мама пишет, что так проявлялась травма брошенности. А мне так не кажется.

Мне кажется, слишком многое мы приписываем особенностям приёмных детей. Но если вы загуглите фразу «ребёнок бьёт меня по лицу», а именно так я и сделала – то увидите массу историй о том, как примерно в этом самом возрасте кровные дети точно так же дубасят своих родительниц.

И знаете, ощущение того, что это случается у всех, помогает. Наши дети пережили травмы – но они все равно дети, и на них распространяются все возрастные кризисы и особенности психики. Возможно, что они у наших проявляются резче и чаще, и все же мы не единственные и неповторимые, а всего лишь часть огромной массы. Это очень важно знать, что ты не один.

Хук левой мы пережили. Мой ребенок не более драчлив, чем его сверстники. Сегодня мой мальчик ходит за ручку, признается в любви, обнимается и целуется сам. А еще по собственной инициативе просит тренера после занятия дать конфетку не только ему, но и маме, а в транспорте просит уступить место не только ему, но и мамочке, которая тоже хочет сесть.

И все это произошло аккурат после трёх лет. Кризис трёх лет у нас особенно остро проявлялся с двух лет четырех месяцев как раз до трёх, дальше стало легче.

На протяжении трёх лет нашей совместной жизни я встретилась со множеством проблем, которые также можно назвать задачами: сжатие челюстей до посинения и нежелание чистить зубы, нежелание приучаться ходить в туалет по большому в весьма солидном возрасте, истерики и валяние на земле, визжание, нежелание идти домой или гулять с собакой.

В три года я не знала, как я смогу водить ребёнка гулять с собакой или в сад без коляски – ведь он, если что, ложился на землю, приходилось его тащить на руках, а далеко не утащишь. В два с половиной приходилось прятать самокат, так как ребёнок уезжал на нем за горизонт как Шумахер, а по пути сбивал прохожих. В три года сыну прописали очки, но одевать их он категорически отказывался. Этой осенью я боялась зимы, ведь на самокате уже не поездишь, а пешком в сад он ходить не хотел, а коляска уже отправилась в утиль.

Ребёнок растет, и каждый раз перед нами возникают всё новые задачи и всё новые страхи. Пусть все они будут преодолимы, пусть каждая проблема делает нас сильнее мудрее и лучше.

И очень здорово, что сейчас есть интернет. Мы можем найти там тех, кто переживает сходные проблемы, а не ориентироваться исключительно на небезызвестного сына маминой подруги, который, безусловно, умнее, здоровее, воспитаннее всех наших детей вместе взятых!

Да и сами эти подруги — сплошь идеальные матери, с утра до ночи готовые на все и сразу без раздражения, без усталости с голливудской улыбкой на устах.

Фото — freepik.com