Как долго мы искали СВОЙ диагноз. Часть 4

У Вари очень сильно упала самооценка. Это стало видно не сразу, это происходило постепенно. Она перестала улыбаться на фото

Часть 13. Как долго мы искали СВОЙ диагноз. Часть 4

Читать все записи в блоге Анны Медведевой

Как будто многое сошлось

Она сказала, что не хотела говорить раньше. Потому что, по её опыту, родители чаще всего реагируют очень резко. Начинают отрицать, защищаться, обвинять. И в какой-то момент учителя просто перестают поднимать такие темы, чтобы не сталкиваться с этой реакцией.

И в этот момент у меня внутри как будто многое сошлось. Потому что я к этому моменту уже много лет искала этот ответ. Не потому что мне хотелось «найти диагноз», а потому что я видела, что с ребёнком что-то происходит, но не могла это объяснить.

Умственная отсталость лёгкой степени

После этого разговора мы снова пошли к психиатру. Потом к другому. Потом к третьему. Мы прошли полноценную диагностику несколько раз, у разных специалистов, чтобы исключить любую ошибку.

И все они сказали одно и то же — умственная отсталость лёгкой степени.

И даже в этот момент мне предложили вариант «смягчить» диагноз, поставить ЗПР, потому что так легче воспринимается, потому что это звучит не так пугающе.

Но для меня это уже не имело смысла.

Дело не в формулировке, а в том, что за ней стоит

Потому что дело не в формулировке, а в том, что за ней стоит. ЗПР — это когда ребёнок может освоить программу, но с задержкой, позже. Умственная отсталость — это когда есть предел, и задача не «дожать», не «дотянуть», а выстроить обучение и жизнь под реальные возможности ребенка.

И если это не признать, ребёнок будет просто сидеть на уроках и мучиться, потому что с ним будут работать не на его уровне, не его способом.

Я не хотела больше терять время. Я не хотела снова убеждать себя, что «всё не так серьёзно». Я хотела понимать, что происходит на самом деле, чтобы помочь своему ребёнку.

Я отказалась сглаживать диагноз

И поэтому я отказалась сглаживать диагноз.

Потому что правда, даже сложная, всегда полезнее, чем удобная иллюзия.

Когда я впервые услышала этот диагноз, я заплакала. И потом еще долго думала о том, что это были за слёзы, потому что внутри не было того ужаса, которого многие боятся, когда слышат такие слова.

Это были не слёзы страха за будущее.

Это было другое чувство — очень ясное и очень тяжёлое понимание. Понимание того, сколько времени мы потеряли. Понимание того, что происходило с моим ребёнком всё это время, пока мы искали объяснения, пока нам говорили, что «всё нормально», пока мы сами пытались поверить, что нужно просто подождать.

У Вари очень сильно упала самооценка

Потому что за последний год у Вари очень сильно упала самооценка. Это стало видно не сразу, это происходило постепенно. Она перестала улыбаться на фото, не хотела фотографироваться. Дома она была собой, а на людях была зажата.

В школе её начали задевать, потому что дети очень тонко чувствуют, кто отличается. Говорили, что лучше бы тебя не было.

При этом она никогда не была конфликтной, наоборот, она очень добрая, не лезет в споры и не защищается жёстко. И именно такие дети чаще всего оказываются уязвимыми.

И для меня это оказалось самым тяжелым.

Не сам диагноз.

От Вари требовали невозможного

А то, что ребенок жил в среде, где от него требовали невозможного. Где он изо дня в день сталкивался с тем, что у него не получается, как бы он ни пытался включиться. Где он видел, что у других получается, а у него нет, и не понимал, почему.

И постепенно внутри начала формироваться очень простая и очень болезненная мысль — что с ней что-то не так.

Это не проговаривается словами, но это ощущается в поведении, в реакции, в том, как ребёнок начинает относиться к себе. Он меньше пробует, быстрее сдается, начинает избегать любых ситуаций, где нужно напрягаться, потому что уже заранее ждет неудачи.

Мы не видели её реальных возможностей

И вот это было больнее всего — видеть, как у ребёнка разрушается вера в себя.

Страшно было понять, что всё это время мы требовали от неё то, что она не могла дать.

И именно в этот момент для меня всё встало на свои места. Потому что стало ясно, что проблема была не в том, что она «не старается», а в том, что мы слишком долго не видели её реальных возможностей. 🩷

Продолжение в следующей части.

Фото — автора.