«Я приехала за Светой, а мне сказали: «У нас еще есть мальчик подарочный!»

Юлия Романова приняла в семью сразу двух подростков: 13-летнюю Свету и 12-летнего Ваню. Они не кровные брат и сестра

Знакомство Юлии со Светой.

Юлия рассказала о своем решении помогать детям именно старшего возраста, о первых днях Светы и Вити дома, о реабилитации и адаптации, о том, как оттаивает в семье замороженный ребенок, получая заботу и внимание. 

Также Юлия поделилась тем, как ей помогло участие в проектах фонда «Измени одну жизнь». Приемная мама уверена, что поддержка семьи со стороны психологов необходима.

— Юлия, у вас есть кровная дочь, как появилось желание увеличить семью, принять еще детей? Как вы поняли, что готовы к этому?

— У меня было всегда понимание, что так будет. До определенного времени я не могла принять в семью ребенка, поскольку очень много времени проводила в командировках.

Главная задача приемного родителя — реабилитация. Я понимаю, что в таком объеме могу дать помощь, а таком не могу, не хватит ресурса.

В силу возраста я была нацелена на подростков, потому что это самая незащищенная категория. Их мало кто принимает в семьи, а между тем подростков как раз и нужно готовить к самостоятельной жизни.

Читать также — Путеводитель приемного родителя

Света прощается с приютом. Уезжает с Юлией.

— Вы сразу планировали принять двоих детей? Как нашли их?

— У меня было разрешение на двоих. В это время я познакомилась с девочкой 13 лет, родителей которой накануне лишили прав. Она провела в учреждении два года.

Приезжаю к оператору, а он говорит: «У нас такой мальчик «подарочный»! Парень с 7 до 9 лет потерял родных одного за другим: мама, бабушка и дедушка, все ушли из-за болезни… Его забрала к себе двоюродная бабушка, но не справилась с воспитанием. Мальчик попал в приют, теперь готовится к переводу в детский дом». А у меня появился шанс принять его в свою семью.

ИЗМЕНИТЬ НЕ ОДНУ ЖИЗНЬ

— Что помогло вам понять, что это именно ваши дети?

— Я верующий человек, и когда получила разрешение от органов опеки, то пошла в храм за благословением. Один из святых, особо значимых для меня, Сергий Радонежский.

Оказалось, что рядом с приютом, где находилась Света, расположен храм в его честь. Более того, во внутреннем дворике детского дома, где жил Ваня, стоит памятник Сергию Радонежскому. Это не просто какая-то культурная достопримечательность, а действительно религиозная, там проходят службы.

Вот так Сергий Радонежский вручил ответственность за двоих детей. Ваня пришел в семью 28 марта, Света 29-го 2025 года.

Дорога в новую жизнь.

— А ваша кровная дочь как отнеслась к приему в семью ребят?

— Она меня всегда поддерживала. Более того, идея принять детей была и ее тоже. Несмотря на то, что она достаточно взрослая (ей почти 18 лет), адаптация идёт и у неё, поскольку мне физически приходится уделять больше времени Ване со Светой, чем ей.

— Света и Ваня из разных семей, какие они?

— Да, дети совершенно разные. Ваня действительно подарочный ребенок. У него потрясающая сила духа и рефлексия. Он осмысляет и поднимает, которые его волнуют, может серьезно их обсуждать.

Вечером укладываю, а Ваня говорит: «Мам, вот меня беспокоит такая вещь…» И мы обсуждаем, откуда такие мысли, почему такие мысли, что с ними делать.

У него бывают яркие эмоциональные всплески —  выходит боль, слишком много потерь, но, в целом, адаптация идет спокойно.

Света дольше времени находилась в травмирующей обстановке в кровной семье, потом долгое время неопределенный статус в приюте – «ничейный» ребенок. В ее жизни было жестокое обращение, и очень большая вероятность того, что не только это… Она попала в семью в совершенно замороженном состоянии. Спала по 12 часов и больше.

Читать также — Адаптация приемного ребенка

Смотреть также — Особенности поведения и эмоциональные проявления ребенка, пережившего травму. Видеозапись вебинара

С помощью специалистов и препаратов нормализовали фазы активности и отдыха, реабилитировали нервную систему, вошли в режим.

Юлия с Ваней едут домой.

— Как изменилась Света, когда приехали из учреждения домой?

— На встрече в детском доме взрослый всегда видит искаженную картину: одна маска накладывается травмой ребенка, а сверху еще одна маска желание произвести приятное впечатление. А какой он за этим всем не знает никто.

Дома ребенок раскрывается, поскольку наружу выходят травмы. Со Светой та же история. В учреждении меня отвели в сторону и сказали, что у Светы есть подозрение на органическое поражение мозга в силу её заторможённости. Она действительно не могла говорить связанно, на вопросы отвечала с большими паузами.

Дома выяснилось, что у неё задолженность за 5 класс (а училась она в 6), начали заниматься и стало понятен реальный уровень — это 2 класс…

За лето мы сделали просто марш-бросок по математике. Мы ревели, сопротивлялись, но прорвались. Сейчас мы прошли комиссию и были зачислены в 6 класс. Оценки у Светы по основным предметам: тройки, четверки, есть даже пятерки.

Она нормальный «средний» ребёнок. При этом говорит не так бегло, но и органического поражения мозга нет.

Ее заторможенность была реакцией на окружающую среду. Чем дольше ребёнок находится в безопасной среде, тем большей уверенности набирается.

10 месяцев дома.

— Как вы оценивали свой ресурс, как поняли, что готовы принять сразу двоих подростков?

— Невозможно заранее оценить психологические возможности. Как мы можем себя психологически оценить? К примеру: справлюсь я с разводом или нет, справлюсь я с переездом или нет?

Многое станет понятно лишь в процессе изменений, и как-то мы с этим справимся. Временной ресурс зависит от уровня развития ребенка. С Ваней гораздо проще, чем со Светой: это репетиторы, совместные со мной занятия, медицина.

В среде приемных родителей крайне недооценён ресурс психиатрической помощи. Эта тема в обществе табуирована. Обратиться к психиатру — значит, поставить на ребенке и себе клеймо. А это реальная поддержка и помощь при хроническом стрессе, которым однозначно является адаптационный период.

При переломе ноги не прикладывают подорожник, а идут к доктору. Так же и с поломанными нервами лучше идти к врачу, чтобы поддержать себя, профилактировать то, что на риске срыва, и подлечить, что уже поломалось. Это не отменяет и не заменяет психологов, которые на этом этапе жизни, тоже наши лучшие помощники.

— Что вы думаете о будущем детей, что думают они сами?

— Ваня со Светой будут поступать либо в колледж, либо в институт. У Светы, кстати, даже есть гипотеза, что институт она потянет. Света настроена на поступление, и она доказывает делами.

Но и идею поступления в технологический колледж мы тоже не отбрасываем, потому что Света любит работать руками. К примеру, летом она пекла торты и, возможно, ее заинтересуют кулинарные курсы.

Ваня пока представляет себе карьеру военного. Еще он любит ухаживать за животными. Недавно мы нашли на улице породистую маленькую кошечку. И Ваня начал о ней заботиться, она живет у него как принцесса в замке.

— Вы получали консультации психологов фонда «Измени одну жизнь», можете рассказать об этой поддержке?

— Да, я несколько раз консультировалась у психолога фонда Джессики Франтовой. Невероятная, неоценимая помощь. Консультации были на разных стадиях – в самом начале о том, как лучше адаптировать одновременно разных детей, несколько консультаций были по адаптации Светланы по мере ее адаптации и раскрытия.

Сейчас пришли к выводу, что мой внутренний психологический ресурс узок для адаптации дочки, сейчас сама нахожусь в психотерапии у Джессики, чтобы разобраться со своими проблемами/ограничениями. Каждая консультация – значимый шаг вперед, четкое понимание стратегии поведения.

Вообще, я очень хорошо знакома с работой фонда «Измени одну жизнь», прошла несколько программ. И надо сказать, что без них я справлялась бы с проблемами гораздо сложнее и дольше, вероятно, наломала бы лишних дров.

Я была участницей онлайн-курса «Тест-драйв приемного родительства» и проекта «1000 первых важных дней».

В силу ограниченности часов на занятиях в ШПР многое там дается оглавлениями, по верхам. Курс «Тест-драйв приемного родительства» — это развернутое раскрытие всех эти тем. Очень ценно, что ведущими являются в том числе приёмные родители, которые могут поделиться какими-то кейсами, примерами.

— Почему, по-вашему, дети не должны жить в учреждениях?

— На ШПР было прекрасное упражнение. 3 минуты ты рассказываешь что-то напарнику, а он в активном слушании, потом 3 минуты он должен быть максимально выключен от тебя. У меня пропали слова и остановилась мысль. Не в кого размышлять, не с кем делиться, не об кого развиваться.

В учреждении воспитатель работает с коллективом, а не с индивидуумом. Тогда у меня пришла мысль: «Господи, как они вообще научаются думать, что-то излагать? Как они вообще там могут развиваться?»

Откуда у них появится жизненная сила в отсутствии значимого взрослого? Что такое жизнь в учреждении? Прекрасная удобная казарма, где нет выбора.

У моих ребят, особенно у Вани, возникает по 150 вопросов в день: «Мама, что это значит? А почему? А зачем?» Кому в детдоме он мог задать вопрос, кто бы ему ответил?..

Фото — из семейного архива Юлии.