«Мы вернули приёмных детей их биологической маме»

Как вернуть приёмного ребёнка в биологическую семью? Где скрыты подводные камни? Можно ли быть готовым к такой ситуации?

Надо ли после возврата поддерживать связь с детьми и с их кровной семьёй? Или же лучше постараться забыть обо всём, «отойти в сторону»?

Психолог фонда «Измени одну жизнь», многодетная приёмная мама Галия Бубнова делится собственным опытом.

Обновлено — сентябрь 2026 г.

«Как вы могли?!»

«Как вы могли?!», «У вас нет сердца!», «Вы никогда не любили своих приёмных детей!», «Вы не родители!», «Вы предали детей» — каких только упреков мы не услышали в свой адрес от приёмных родителей после того, как поделились историей возврата двоих детей в кровную семью.

Да, и на первый взгляд они правы. История брата и сестры в нашей семье началась, когда им было 3 и 2 года. Именно в таком возрасте они попали к нам.

С нами они прожили 7,5 лет. И после такого длительного периода мы помогли их кровной маме восстановиться в правах и вернули детей в её семью.

Большую часть своей жизни ребята были нашими детьми, а мы — их родителями. Но, принимая важность сохранения родственных связей, мы поддерживали отношения с их старшим братом и их бабушкой, мы спокойно говорили о их кровной маме.

Мы приняли детей со всей историей и понимали, что та часть их жизни, которая была до нас, не менее важна для них, чем та, которая была в нашей семье.

Лучшее место для ребёнка

Семья Галии.

На мой взгляд, лучшее место для ребёнка — рядом с родной мамой, если, конечно, она не представляет опасности для его здоровья и жизни.

Да, многие приёмные родители не согласны с этой позицией. Но это мнение связано в большинстве случаев с ситуацией «латентного усыновления», когда, принимая детей под опеку, приёмные родители как бы забывают о том, что ребёнок имеет статус — оставшегося без попечения родителей.

И этот статус говорит о том, что у мальчика или девочки есть законные представители, но нет родителей.

Сохранить родственные связи

Сама идея приёмной семьи в том, что, живя в семье опекуна, ребёнок может сохранить родственные связи, знать свою историю, информацию о своих кровных отце и матери.

Таким образом, не разрывается его связь со своим родом. И приёмная семья — это форма семейного устройства, которая подразумевает возможность возврата ребёнка в кровную семью.

Важно помнить, что это право каждого ребёнка в том случае, когда это возвращение — в его интересах. Исключение здесь только одно — если ребёнок усыновлен.

Нет нормативного регулирования

Но сегодня в теме возврата ребёнка в кровную семью практически нет нормативного регулирования.

При возникновении темы опеки всё отлажено с точки зрения законодательства и практики: ребёнок остался без попечения родителей, т.е. с его родителями что-то произошло, и возникает необходимость устроить его в семью.

Процесс проходит официально и отлаженно. После принятия решения о возможности и необходимости семейного устройства ребёнка уполномоченный орган подбирает для малыша или подростка семью из числа кандидатов и выносит распоряжение или постановление о том, что ребёнку назначен опекун — законный представитель.

Если появляются кровные родители

Но может случиться так (происходит это очень редко), что в какой-то момент появляются кровные родители. К примеру, это может быть кровная мама, которая находилась в местах лишения свободы и освободилась. Могут быть оба родителя, которые смогли преодолеть свою зависимость, и теперь заявляют о желании вернуть ребёнка в семью.

В этот момент возникает закономерный вопрос: «А что делать?» Логично, если уполномоченный орган наделил опекуна правом законного представителя, назначив его опекуном. Именно уполномоченный орган должен и отменить опеку.

Значит, кровный родитель должен обратиться в органы опеки и попечительства и заявить о своем желании вернуть ребёнка, т.к. он теперь в состоянии сам растить его.

В Семейном кодексе Российской Федерации есть такое право у родителей – требовать возврата ребенка от любых лиц, самостоятельно его воспитывать, содержать и так далее.

Вопросы без ответов

Но дальше — только одни вопросы, ведь нигде в законодательстве (ни в Семейном кодексе, ни в подзаконных актах) этот обратный процесс возврата ребенка кровным родителям не урегулирован.

Процесс передачи ребенка под опеку прозрачен и четко описан — собрали документы, вынесли распоряжение, передали ребенка в семью. Обратный же процесс не описан ни в одном законодательном акте, и это вызывает определённые сложности.

С одной стороны, сложности у кровных родителей – они должны доказать, что могут воспитывать ребенка, но в этом случае нет чётких требований, что именно должны предоставить кровные родители в органы опеки и попечительства — кроме заявления о возврате ребенка.

С другой стороны, для приёмных родителей это тоже непонятная ситуация. Они опекуны, законные представители ребенка, и даже могут быть готовы передать его кровным родителям, но, волнуясь за ребёнка, им хочется понимать, куда, в какие условия они его возвращают? Будет ли ему там безопасно? Не будет ли варианта, что в скором времени ребёнка опять отберут у этих родителей? И ещё много иных вопросов и сомнений.

Нормативного регулирования у нас нет. И каждый регион, даже каждый орган опеки и попечительства может решать тот вопрос на свое усмотрение.

Ситуация ярко прослеживается с теми родителями, которые выходят из мест лишения свободы, когда ребёнка могут в принудительном порядке передать кровным родителям, освободив опекунов от исполнения обязанностей, не проверив, где и как будет жить ребенок, сможет ли мама обеспечить ему безопасное существование, будет ли семье на что жить, что есть и т.д.

Новые трудности

Но даже в случае, если органы опеки и попечительства добросовестно сработали в интересах ребёнка, проверили, как живут его кровные родители, выяснили условия проживания семьи с ребёнком, и на основании полученной информации решили, что ребёнка можно возвратить кровным родителям, возникают трудности.

Если ребёнку больше 10 лет, то надо выяснить его мнение по вопросу возврата кровным родителям.

Вынесли распоряжение об освобождении опекунов – но нет пошагового регламента передачи ребёнка из одной семьи в другую. Единственное, что у нас в законе есть, это закон об исполнительном производстве.

В нём сказано о том, что, если судебные приставы-исполнители исполняют какое-то требование по обеспечению общения либо по возврату ребёнка, то обязательно судебный пристав должен действовать совместно с представителем органа опеки. При необходимости должен быть детский психолог или еще какой-то помогающий специалист.

И это единственная норма, которая на сегодня есть в законодательстве. Но такой процесс — не в интересах ребенка.

Нужен мягкий подход

Хотя процедура восстановления в родительских правах более понятна и чётко прописана, всё равно есть неопределённость в этом процессе. Семья опекуна участвует в деле и знает о происходящем, но всё равно нет чёткого регламента, по которому ребёнка передавали бы из семьи опекуна после решения суда.

В интересах ребенка нужен мягкий, не травмирующий подход, который включает в себя работу специалистов с ребёнком, работу с семьёй опекуна, с кровными родителями. Работа должна быть направлена на адаптацию к сложившейся ситуации, к привыканию ребёнка к прежней семье, знакомству кровного родителя с ребёнком, что очень важно.

Постепенность и осторожность в этом процессе позволит сделать переход ребёнка из семьи опекуна в семью кровного родителя менее травматичным. Передача должна быть осуществлена только по согласованию со специалистами и только в тот момент, когда это будет безопасно и нетравматично для ребенка.

Процесс должен быть плавным

На мой взгляд, есть базовые моменты для осуществления безопасной передачи ребёнка в кровную семью. Основное – понимание того, что принесёт ребёнку возврат, будет ли он в интересах ребёнка или навредит ему, насколько семья готова к возврату ребёнка, предсказуемо ли поведение семьи в дальнейшем, достаточно ли ресурсов у семьи?

Важно работать отдельно с кровной мамой, для прояснения её мотивации, для создания родительского ресурса и восполнения утраченных родительских компетенций.

Важно работать с семьей опекуна, особенно если в семье есть ещё приёмные дети, для них это тоже может быть травматичным опытом, когда при кажущейся стабильности в приёмной семье кто-то уходит из семьи.

Процесс должен быть плавным и поступательным, с возможными откатами, если этого требует ситуация с ребёнком, здесь спешить нельзя. В таких случаях может отлично сработать служба сопровождения приёмной семьи, т.к. специалисты знают приёмную семью, знают детей, и у детей сложились безопасные доверительные отношения со специалистами.

Нам повезло, и у нас было два случая возврата детей в родные семьи.

Вероничка — наш первый возврат

Вероничка пришла в нашу семью в 2014 г. Случилось так, что одна бабушка искала приёмную семью для своей внучки с синдромом Дауна. И нас попросили специалисты благотворительного фонда «посмотреть девочку» и, если получится, забрать её к себе домой.

Когда вы готовы принять особого ребенка в семью — малыша или подростка с ОВЗ, — вы сталкиваетесь с очевидными и неочевидными рисками.

Вероничке было 6 лет. Помимо синдрома Дауна у неё был ДЦП, и она плохо манипулировала руками, ещё не освоила горшок, ходила в подгузнике. Мы включились в процесс реабилитации. Вероничка освоила самостоятельные походы в туалет, научилась есть, рисовать, играть. В детский сада она пошла в обычный, в обычную группу. Мы за полную социализацию наших детей.

Так как родители Веронички написали согласие на удочерение, то у них осталось право встречаться с дочерью. Но первой на контакт вышли мы. Не знаю, каким чувством я поняла, что это особый случай, и что в маме очень много любви и боли.

Мы общались по телефону, я рассказывала кровной маме девочки, какая Вероничка, что она уже умеет, чем занимается. Я также часто говорила, что вот она сказала «мама», что она радостно бежит ко мне, когда видит. Я понимала, что родную маму это задевает. И я рассказывала, что Вероничка общается полноценно с обычными детьми, и у неё все хорошо.

«Вы не мама, вы опекун!»

Помню, что как-то я опять сказала, что вот Вероничка сделала маме подарок, на что родная мама возмутилась: «Вы не мама, вы опекун!» Я спокойно ответила, что для ребенка мама та, кто читает сказки, укладывая спать, кто жалеет, когда ребенку больно, кто целует каждую боболечку…

Потом родная мама меня несколько раз спросила, уточняя: «А точно она в обычном саду, а точно она в обычной группе?» После этого разговора она пропала и не звонила месяц-полтора.

А потом мне в опеке сообщили, что родители Веронички отозвали согласие на удочерение и готовы ее забрать домой. Вероничка была средней дочкой, всего в семье было 3 девочки.

Мы придумывали схему возврата в кровную семью со службой сопровождения и опекой. Первым этапом провели большой консилиум с кровными родителями, мне было важно понять мотивацию к возврату, готовы ли они быть папой и мамой Веронички? Но родители выдержали наше «давление» и приняли все этапы возврата в семью.

Постепенно Вероничка вливалась в семью

Сначала родители встречались с дочкой при нас, затем встречи были уже наедине. Потом к встречам присоединилась их старшая дочь. И так постепенно Вероничка вливалась в семью – в играх, разговорах, прогулках. Через три месяца девочка уже была привязана к своей семье, с радостью реагировала на встречи, и мы все были готовы к возвращению Веронички домой.

Мы были рады, что так всё случилось, но, когда я подписывала документы в опеке, расплакалась… Я не ожидала такой реакции от себя.

Вернули домой счастье

С семьей мы общались, и только последние года два стали реже общаться. С нами делились фотографиями, видео как Веронички так и всей семьи. Через год после возврата в семье родилась четвёртая дочка. А спустя пару лет мне как-кто написала мама Веронички: «Я хочу сказать вам огромное спасибо от всей нашей семьи! Вы стали ангелами-хранителями для всех нас и вернули домой счастье!» Для нас это было очень ценно!

После консилиума кровная мама сказала, что ей было очень страшно. Все – и муж, и обе бабушки — оставили её один на один с ситуацией и предложили самой принять решение. И она испугалась…

А мы  просто были теми, кто поддержал эту семью, кто сказал: «Ребята, у вас всё получится!» Это важно, чтобы кто-то был рядом и поддерживал в трудную минуту.

Мы не судьи, чтобы её осуждать

В случае с братом и сестрой всё было сложнее, они были с нами 7,5 лет. Но кровная мама прошла большой путь к своим детям, и мы были за возврат. В этом случае процесс был длительным – около четырёх месяцев.

Мама доказала всем, что готова вернуть детей, заботиться о них и обеспечить их безопасность. Женщина была на стороне сына и дочери, и поэтому она так же работала с психологами. Мы вместе выполняли рекомендации специалистов, каждый новый шаг обсуждался, затем принималось решение о дальнейшем продвижении. Благодаря этому передача была плавной и не травматичной.

Первое время мы постоянно общались с детьми, поддерживали их и радовались за них. Мама так же была в постоянном контакте с нами, и мы поддерживали её, отвечали на все вопросы и что-то подсказывали. Даже когда планировался переезд семьи в другой город, мама советовалась со мной.

Мы никогда не высказывали ей обвинений, думаю, что мы не судьи, чтобы её осуждать. Она проделала большой путь к своим детям и, видя её стремление, мы её поддержали в процессе восстановления.

Мы общаемся с семьёй

К сожалению, случаи, когда родители восстанавливаются и могут заботиться о своих детях, очень редки, но в этом их ценность. У нас не выстроена система помощи таким родителям, а многим можно было помочь, поддержать и они могли бы быть хорошими родителями для своих детей.

С момента передачи детей кровной маме прошло уже четыре года. Мы общаемся с семьёй, поздравляем друг друга с праздниками, дети перезваниваются и встречаются.

Мы радуемся успехам наших детей, радуемся за всю семью, радуемся, что всё у них хорошо, потому что знаем, что без нас этого бы не случилось, а мама детей знает, что мы всегда на стороне детей.

Спасательный круг

На мой взгляд, именно приёмные родители, с опытом и пониманием того, что лучше для детей, могли бы стать для некоторых кровных родителей спасательным кругом, просто поверив в них и научив их жить по-другому.

Конечно, это немного утопия и совсем не популярное мнение среди приёмных родителей, и меня за него осуждают. Но если есть возможность семье воссоединиться, то нам надо в этом помочь.

Анжела помнит и любит маму

Сейчас в нашей семье есть девочка, мама которой ограничена в правах из-за болезни. Мы поддерживаем связь с мамой, и встречаемся с ней.

Это важно и для ребёнка, и для матери. В этой ситуации возврат невозможен, но возможно не разрывать связь между родной мамой и дочерью.

Анжела помнит маму и любит маму. Нас она называет «мама» и «папа», девочка привязалась к нашей семье, но в её сердечке осталось важное место для её родной мамы.

У каждого приёмного ребенка своя судьба, похожая и не похожая на другие. И каждый случай уникален, и в каждом случае надо думать о том, что будет лучше для ребёнка.

Но именно это и бывает самым сложным.

Фото — из семейного архива Бубновых.

Дизайн — Наталья Лунькова.