Андрей Сучилин
Андрей Сучилин 12 октября 2012

Почему специалисты выступают за введение ювенальной юстиции

0
60
0

После нашей прошлой статьи, посвященной этой теме, в Живом Журнале фонда «Измени одну жизнь»  развернулась эмоциональная дискуссия. Мы решили продолжить обсуждение и посвятить отдельный материал аргументам людей, выступающим за внедрение в России этого института.

juvenal

Среди противников ювенальной юстиции: самые разные социальные слои населения. Фото www.vestnikk.ru/

Лишь юридическое сопровождение в судопроизводстве?

Несмотря на отчетливо выраженное сопротивление ювенальной юстиции, есть в нашей стране и сторонники введения этого института. Их риторика и аргументация различна, но есть в ней и сходные моменты.

Рассмотрим аргументацию члена Общественной Палаты РФ, председателя правления Межрегиональной правозащитной общественной организации «Сопротивление» Ольги Костиной.

«Представьте себе ситуацию, в которой российские чиновники получат неограниченные полномочия по вторжению в семью и принятию решений по воспитанию и содержанию детей. Страшно? Не то слово. Только при чем тут ювенальная юстиция? Перепуганные люди совсем не хотят вдаваться в суть вопроса. Во всем мире под этим термином понимают набор юридических и социальных процедур, которые сопровождают ребенка в процессе совершения правосудия», — пишет она.

Отметим, что определение, которое предлагает Ольга Костина, не вполне корректно. Оно неточно и в сравнении с общепринятыми определениями, и в сравнении с фактическим современным положением дел. Дело в том, что лишь в некоторых государствах учреждения ювенального профиля представлены исключительно судебными органами и структурами юридического сопровождения несовершеннолетних «в процессе совершения правосудия».

Это – старая, «традиционная» модель ювенальной юстиции и она, в целом, не вызывает ни у кого особенных возражений. Напротив, специализированные ювенальные суды и околосудебные организации представляются необходимыми в России. Работа в этом направлении велась и ведется, но она пока остается лишь «экспериментальной».

Например, в Ростовской области было сделано многое: созданы согласительные комиссии, позволяющие в случае правонарушений, осуществленных несовершеннолетними, не доводить дело до суда, происходило обучение юристов, которые сопровождают несовершеннолетних в юридических процессах и т.п. В Москве в некоторых школах созданы согласительные комиссии для решения конфликтов несовершеннолетних, а также для возможного внесудебного разрешения проблем, связанных с правонарушениями.

Но существуют и другие модели, и составляющие современной ювенальной юстиции. Во многих государствах кроме судов они включают юридические структуры, работающие с несовершеннолетними в различных, необязательно именно судебных, ситуациях. А в некоторых странах в систему ювенальной юстиции входят и организации, занимающиеся социальными проблемами детства и социальной защитой несовершеннолетних. Такое положение дел называется «скандинавской моделью» ювенальной юстиции, и именно эта модель взята за основу в России.

В этом случае система ювенальной юстиции если и не совпадает практически, то в значительной мере — пересекается с системой организаций ювенальной социальной политики.

Однако нас интересует в данном случае не точность определений сама по себе, а тот смысл, который они в себе несут.

Камень преткновения – закон о социальном патронате

Ольга Костина настаивает, что вся негативная реакция общества на идеи ювенальной юстиции связана с принятым законом о социальном патронате, о котором нам уже доводилось писать. А он, мол, не имеет непосредственного отношения к системе ювенальной юстиции.

Можно согласиться с тем, что именно этот закон прежде всего вызывает опасения у противников ювенальной юстиции, но, по нашему мнению, во-первых,он действительно предоставляет возможность для различных злоупотреблений, а во-вторых – является несомненной частью системы ювенальной юстиции.

Любопытно, что Ольга Костина соглашается во многом с критиками этого закона: «К ювенальной юстиции он никакого отношения не имеет, но затрагивает такую болезненную тему, как работа органов опеки и попечительства.

А вот тут действительно все очень плохо. У нас нет ни социальных служб, ни технологий поддержки семей в кризисных ситуациях. Зато сегодня без всякой ювенальной юстиции органы опеки применяют ювенальные технологии в самых жестких формах. Они не помогают родителям трудоустроиться, не оказывают проблемным семьям социальную поддержку. Они выполняют мрачную и тупую карательную функцию пополнения сиротских учреждений».

По сути, аргументация Костиной сводится к тезису, что ювенальная юстиция  — в первую очередь, защита прав несовершеннолетних при судебных расследований в их отношении, а также – сама система ювенальных судов, и лишь в последнюю очередь – реальная практика «решения проблем детей в кризисных семьях». Но ведь практика говорит об обратном. Более того, другие сторонники ювенальной юстиции без обиняков заявляют, что ювенальная юстиция в их представлении – нечто иное.

Например, профессор кафедры криминологии Московского университета МВД РФ, доктор юридических наук Юрий Пудовочкин полагает «Расхожее представление о ювенальной юстиции только как о деятельности специализированных судов над несовершеннолетними (или для несовершеннолетних) неверно. На самом деле ювенальная юстиция – это широкая социально-правовая практика».

Ювенальная юстиция и семья

Не случайно в обсуждении выступления Ольги Костиной на сайте Общественной палаты один из ее оппонентов приводит мнение Любви Качесовой, одного из руководителей родительского движения в Санкт-Петербурге, которая жестко выступает против введения в России ювенальной юстиции.

Она считает: «Мой личный опыт работы с семьями, знакомство с документами и участие в конкретных судебных процессах позволяют сделать вывод, что это разорение семей. Вызывает недоумение, что важнейший вопрос получения ребенком психологической травмы от насильственного разлучения с родителями, с матерью, вообще выпадает из рассмотрения. В известных мне случаях изъятие детей имело преждевременный, необоснованный характер».

Бедственное положение семьи в российском обществе отмечается многими экспертами. Различные прогрессивные идеи, например, идея полной замены сиротских учреждений семейным устройством детей, наталкивается на почти неразрешимые проблемы из-за слабости института семьи в России. Поэтому представляется, что введение любых инноваций, которые могут сделать положение семей еще более шатким, неоправданно.

Комментарии

Еще никто не оставил комментарий, вы можете стать первым!

Добавить комментарий

Оставить комментарий через соц-сети

 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *