Заветный день

Я был на работе, когда позвонила жена и сказала, что нам скинули ссылку на анкету ребенка, которого предлагают. Девочке на днях исполнялось два года, она была смуглая, не совсем ясной национальности. Конечно, мы поехали.

В доме малютки было холодно, неприятно пахло сыростью, и создавалось ощущение, что мы попали в другое время. Мы очень долго ждали врача, казалось, про нас забыли. Наконец, вошли специалисты и долго рассказывали нам, что девочка не говорит, отстает в развитии, не ходит на горшок и даже на своё имя не откликается, постоянно болеет бронхитом — с ним же недавно лежала в больнице. И ещё какие-то незначительные диагнозы.

Оказалось, у девочки есть старшая сестра, с которой их разъединили, чтобы у детей другой национальности было больше шансов попасть в семью. Нам предложили взять двоих, но разрешение у нас было на одного ребенка, да и мы не предполагали брать двоих. Мы решили познакомиться с младшей девочкой. Чуть забегая вперед, скажу: старшую тоже взяли в семью, её забрали на следующий день после нашей.

Мы не могли дождаться, когда можно будет познакомиться с ребенком.

Девочка шла на носочках, была совсем крохой — 82 см и меньше 10 кг. Врач говорила, что ребенок, вероятно, так и будет невысокого роста. Она была одета в легкое платье и носочки. Я обратил внимание, что персонал ходил в теплых носках. В здании, несмотря на август, было прохладно.

Наша будущая дочь (мы сразу это поняли) неохотно шла на контакт. Специалисты сказали, чтобы мы её не брали на руки — пусть сама ходит. Но как только нас оставили одних, мы нарушили правило. Однако девочка тут же слезала с рук, отодвигая наши руки и избегая прикосновений. Мы подписали согласие. Но наша медицинская справка была просрочена, и требовалось время, чтобы всё сдать снова. Съездили ещё раза два, поняли, что ребенок как-то странно ходит — то на носках, то ноги подворачивая. Оказалось, обувь была маленькая и дочке приходилось пальчики складывать внутрь. Девочка шла с нами на контакт ровно, без особого стремления, но внимание ей нравилось, лишь бы на руки её не брали.

Следующих встреч не было, нам сообщили, что ребенок снова в больнице и опять с бронхитом. Искали способы лечь в больницу с ней. Но никаких документов у нас не было — только согласие. О состоянии ребенка мы узнавали через дом малютки. В больнице дочке исполнилось два года. Она отмечала свой второй день рождения без нас, одна.

На этот раз мы быстро оформили медицину, надоедали врачам и заведующей до тех пор, пока они не подписали нужные бумаги. За этот месяц полностью сделали ремонт в комнате, оставленной для будущего ребенка. Одежду и игрушки привозили друзья, мы купили мебель.

Как только мы получили заветную бумажку, поехали за дочкой. Уехали рано утром, думая, что наши документы в опеке готовы (как нам обещали), но по итогу просидели 3 часа и приехали в дом малютки только к тихому часу.

Девочку переодели в одежду, которую мы привезли, оказалось всё очень велико. И вот её ведут к нам, дочка поняла, что спать она не идет. Я взял её на руки и объясняя, что мы сейчас едем домой, вышел на улицу — после этого ребенок заплакал. Пока шли и сажали в машину, дочь кричала. В машине успокоилась и перестала на что-либо реагировать. Ехали полтора часа. Мы с женой рассказывали ей, куда мы едем и почему, и что её сейчас ждет. Ребенок не проронил ни звука, на своё имя по-прежнему не реагировала. В какой-то момент я посмотрел в её глаза и подумал, что этого человека мы совсем не знаем и почувствовал сильную тревогу, но назад дороги не было.

До конца мы не понимали, что домой везем кошмар.