Женя Снежкина — журналист, мать троих детей: Елизаветы, Йиржи и Северина. С 2008 года она живет в Праге — там, откуда родом ее муж Ондржей Соукуп, журналист чешской газеты «Господаржские новины». Один из детей в их семье, Йиржи (Юра), — приемный. Женя согласилась завести блог на портале «Измени одну жизнь», чтобы регулярно рассказывать свою историю усыновления.

16s

 

Гора Снежка — высочайшая вершина Чехии

Я очень люблю суд. Нет, правда, очень люблю. Я люблю поэтику суда, то, что каждая реплика, каждое движение, каждый ритуал в нем имеет смысл. Люблю фразу судебного секретаря «Встать, суд идет!» и то, что все мы, участники, должны с почтением встать перед Правосудием. Другое дело, что в нынешних российских реалиях о Правосудии речь практически не идет, но это не отменяет моего пиетета перед многовековыми традициями судов, которые оставляют нам надежду на то, что все еще когда-нибудь сможет измениться в лучшую сторону.

Но в тот день, 28 августа, мне было не до таких «высоких» мыслей. К этому моменту мы уже были сильно измотаны беготней по инстанциям, постоянным переносом дела, тем, что на судебные заседания не являлись то прокурор, то представители опеки, так что нам хотелось только одного – чтобы все уже, наконец, пришли, и судья рассмотрела наше дело. Каждую минуту опоздания, которая проходила после назначенного в повестке часа судебного заседания, я ощущала как вечность.

Но через полчаса после назначенного времени все участники процесса, слава богу, собрались. Мы вошли в зал, сели по своим местам, секретарь сказала ритуальную фразу, вошла судья. Я очень сильно постаралась переломить себя и не вспоминать о том звонке. Я очень старалась не смотреть ей в глаза и быть тише воды, ниже травы. Мне очень хотелось чтобы все, наконец, закончилось.

На Ондре тоже лица не было: он только что вернулся в Москву после очередного круга сбора справок, а тут еще наш любимый сын решил для поддержания нас в тонусе, вырастить себе еще парочку зубов. Так что мы оба не спали к этому моменту несколько ночей.

Когда с положенными речами выступили представитель органа опеки и прокурор, судья вызвала Ондру. Как потом рассказывал мой муж, от усталости и волнения он решил прикинуться полным валенком и на вопросы суда отвечать по возможности односложно, чтобы не давать повода к развернутым беседам. Получилось немного смешно.

— Почему вы решили усыновить ребенка?

— Да.

— Что «да»?

— Решил усыновить.

— Почему?

— Потому что он мой сын, и я его люблю.

— Угу.

— А вот тут у вас в бумагах написано, что в пересчете на рубли, вы зарабатываете сорок тысяч. Это правда?

— Да.

— И вы сможете содержать на эти деньги семью?

— Да.

— Каким образом?

— Да.

-?

— То есть я хотел сказать, что в семье мы оба с женой работаем, нам хватало и хватает общего дохода, а от потери работы никто не застрахован…

— И квартира у вас есть…

— Да.

И вот тут Ондра совершил роковую ошибку.

Судья задала следующий вопрос.

— Вы желаете оставить фамилию ребенка без изменений?

И Ондра ответил по накатанной:

— Да.

То есть он оставил сыну мою фамилию. А это никак не входило в наши планы. Молоток стукнул, судья объявила решение. Все кончилось. Мы рванули было к секретарю, чтобы попробовать исправить ошибку, но поздно: нам предложили пойти официальным путем и мы как представили себе, сколько дополнительных бумаг придется оформить, чтобы поменять ребенку фамилию еще раз, руки у нас опустились. Так и остался Йиржи, в просторечье Юрка, Снежкиным. Но нет худа без добра. Так получилось, что мы подарили чехам фамилию. Дело в том, что самая высокая географическая точка в Чешской республике – гора Снежка. Гора-то есть, а вот фамилии, образованной от названия этой горы, не было. Так что фамилия пришлась очень кстати.

Но как бы то ни было, мы закончили наш долгий марафон. Юрка был дома с законными родителями. Это было самое главное. Мы могли жить дальше долго и счастливо.

Материалы по теме:

Добавить комментарий

 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *